De schok van de val

...по ходу чтения у вас в голове складываются какие-то картины. Чтение — это вроде галлюцинаций.

Писать о прошлом — это способ прожить его заново, просмотреть, как старый альбом. Мы помещаем воспоминания на бумагу, чтобы они хранились вечно.

Вот примерный план лечения: в детстве я убил родного брата и теперь должен убить его снова. Меня пичкают лекарствами, чтобы отравить его, а потом задают вопросы, чтобы удостовериться, что он мертв.

Думаю, все претензии к родителям имеют ограниченный срок годности.
И он истекает, когда тебе исполняется восемнадцать.

Мы один и тот же человек, единственное, что разделяет нас, — промежуток времени. Между нами есть неразрывная связь, но я его больше не знаю.

Невозможно узнать, что означает та или иная улыбка, если она не на твоем собственном лице. Все остальные видят в этой улыбке то, что ожидают увидеть.

Всех мудаков не переделаешь. Но к этому надо стремиться!

Если люди считают тебя СУМАСШЕДШИМ то, что бы ты ни делал — все будет нести на себе штамп «СУМАСШЕСТВИЕ».

ПРИВЕТ, меня называют вашим потенциалом. Но вы можете называть меня недостижимой целью. Я — упущенные возможности. Я — ожидания, которые никогда не воплотятся в жизнь. Я всегда буду далеко впереди, как бы вы ни старались и как бы ни надеялись. Пожалуйста, когда будете меня мыть, припудрите мою задницу тальком и учтите, что дерьмо всегда пахнет одинаково.

Если у вас ВИЧ, или рак, или микоз стопы, вы ничему их не можете научить. Когда Эшли Стоун умирал от менингита, он, возможно, знал, что умирает, но его менингит — нет. Менингит ничего не знает. Но моя болезнь знает все, что знаю я. Это было трудно осмыслить, но в ту же секунду, как я это понял, моя болезнь тоже это поняла.