Окончательный диагноз. Сильнодействующее лекарство

«Самолет, который поднялся в воздух, уже устарел».

«У медицины и авиации много общего. Обе они продукт прогресса человеческой мысли, обе стремятся изменить жизнь человека и ломают старые понятия, идут к неизведанным горизонтам и пока смутно угадываемому будущему.»

– Я пришел к вам с одним гнусным предложением.
– А мне казалось, подобные предложения делаются хотя бы после знакомства. Майк улыбнулся:
– Вы забыли, что мы живем в век космических скоростей и для всяких цирлих-манирлих не хватает времени.

«Какая хорошая семья, – думала про себя сестра Пэнфилд. – Жена, взрослый сын, дочь, и все плачут. Когда придет мой черед, надеюсь, и обо мне кто-нибудь вот так поплачет. Это лучше всякого некролога в газете»

Я считаю, что лекарства вообще не стоит принимать, когда ничего серьезного не происходит, так, легкое недомогание или неприятные ощущения.

Медицина беспощадна, рано седеют все, кто ей служит.

... удачных, нужных лекарств куда больше, чем неудачных.

До чего же здорово, подумал Эндрю Джордан, когда после двадцати восьми лет супружеской жизни твоя жена по-прежнему вызывает восхищение.

– Почему же не были сделаны все анализы? – Ему действительно было непонятно, почему люди не выполняют своих обязанностей и не делают то, что положено.

– Значит, есть надежда, доктор! – воскликнул Джон, посмотрев в лицо акушеру.
– Надежда всегда должна быть, – тихо ответил Дорнбергер.

«Коулмен отлично знал свои недостатки, но он отнюдь не собирался умалять своих достоинств. Ему не раз представлялась возможность убедиться в своих способностях.»

«Сознание своего превосходства сделало его одиноким – ему завидовали, его сторонились и не любили.»

«Я знаю только одно: каждому делу нужен тормоз, этакая сдерживающая сила.»

«Всякие задержки отнимают больничные койки у тех, кто в них остро нуждается.»

«Он понимал, что они сказали друг другу гораздо больше, чем то, что выразили словами.»

«Здесь [в больничном кафетерии] нередко разбирались серьезные случаи и давались советы – те советы специалистов, за которые в другой обстановке пришлось бы платить большие деньги.»

«Было настоящим испытанием говорить о диагнозе и лечении человека, которого уже нет в живых, выслушивать суждения коллег, а потом отчет патологоанатома о данных вскрытия.»

– Патологоанатом, – продолжал Пирсон, – это врач, которого пациент почти не видит. Но ни одно из отделений больницы не играет такой роли в судьбе больного, как наше.

«Какая ничтожная черта отделяет жизнь от смерти».

«Пирсон так давно работал в больнице, что мог позволить себе то, что не простилось бы молодому врачу, – быть грубым и не обращать внимания на таблички “Не курить”, повсюду висящие в коридоре.»