Джеремі Кларксон та світ довкола

Чем больше времени проходит, тем сложнее звонить людям, которых ты не видел целую вечность. Если тебе кто-то звонит после пятилетнего перерыва, это означает две вещи. Он остался без работы. Или без жены.

Дружба вовсе не неразрывная связь людей, дружба – огромная песчаная дюна, которая только издалека выглядит незыблемой глыбой, а на деле однажды утром вы просыпаетесь, а ее уже нет.

Убеждать людей, что скорость убивает и что надо затормозить, — все равно что бороться с законом тяготения. Мы торопимся не потому, что спешим, мы себя постоянно подстегиваем потому, что только так чувствуем себя живыми.

Самое странное, что, когда вам нечего делать, у вас абсолютно нет ни на что времени.

И в этом все
русские. Мы носим майки с
надписью No Fear. У них это
написано в глазах.

Основная задача любой современной музыки - вывести из себя родителей.

Скука заставляет звонить
людям, с которыми вы не
общались уже лет
восемнадцать, и в середине
беседы вы понимаете, почему
именно вы не общались. Скука
заставляет читать не только
каталоги «товары – почтой», но
даже и выпадающие из них
рекламки. Скука заставляет вас
понять тех, кто берет ружье и
палит из него по посетителям
местного торгового центра. И
вы знаете, где этот центр
расположен.

Нас пугают глобальным потеплением и озоновыми дырами. Но меня больше страшат те люди, чье ремесло – защищать наше здоровье.

Фигура у моей старшей дочери далеко не грациозная. Честно говоря, у нее аэродинамические свойства бунгало и координация американского воздушного налета.

К сожалению, одежда меня интересует, только если в ней кто-то есть.

Надо было выпить.
Но чего? Мои биологические часы говорили, что пора пить чай. Но так как я уже переставил стрелки на наручных, то выходило, что пора пить вино. Но я не мог пить вино, потому что тогда бы я захотел закурить. А курить в самолетах запрещено. Хотя младенцам орать почему-то нет. А что хуже?

К сожалению, одежда интересует меня , только если в ней кто-то есть.

Для отцов дети – радость и
веселье. Для матерей –
ответственность. Поэтому так
важно, чтобы у детей были и
мама, и папа. И именно
поэтому, если другого выхода
нет, суды встают на сторону
мам.

Вы не можете
построить небоскреб в
Вашингтоне, округ Колумбия,
потому что все дома должны
быть ниже, чем Мемориал.
Идея проста: нет ничего выше
политики.

Это работает, когда играешь в настольные игры. Никогда не читал правил игры в «Монополию», я просто делал то, что казалось мне более осмысленным в данный момент. Если кто-то говорил, что надо двигаться в другом направлении, я отвечал ему долгим тяжелым взглядом. Это работает. Я всегда выигрываю.

Да, мы немного более цивилизованные – у нас есть микроволновка и самолет, но в душе мы все те же пещерные люди. Мы все еще разгоняем адреналин, повышаем эндорфин и бьемся за допамин. И единственный способ получить весь этот букет сразу – рисковать.

Самое странное, что, когда вам нечего делать, у вас абсолютно нет ни на что времени. Я написал письмо, и потом целого дня мне не хватило, чтобы найти конверт.

Но такого понятия, как
несчастный случай, в наши дни
не существует. Если вы
споткнулись о бордюр или
съели тухлое мясо, в этом
должен быть кто-то виноват.
Кто-то должен заплатить.

Говорю как отец, я никогда не буду матерью.