Мистер Бог, это Анна

Как же легко обмануть себя! Как легко спрятать от себя свой страх, притворившись, что это не ты, а кто-то другой испытывает его!

Мы должны дать мистеру Богу быть свободным - вот что такое любовь.

Ответом на вопрос: «Что-то не так, Кроха?» — было неизменное: «Я сама».

— Ну, это делать что-то из разных кусочков, чтобы оно было другое, чем все кусочки.
— Угу — сказал Старый Вуди, — я думаю, это очень хорошее определение поэзии.

Час за часом, день за днем, год за годом. Разговор сверкал и вспыхивал, будто летние молнии, рассеивая тьму, переплавляя философию, теологию, жизненный опыт во что-то такое, с чем можно было жить. Именно до этого была так жадна Анна.

Бабуля Хардинг умерла с улыбкой посреди рассказа о том, как красив Эппинг-форест ранним летним утром. Она умерла счастливой, потому что счастливой жила. Надо сказать, что после смерти бабуля отправилась в церковь во второй раз в жизни

Ночью твоя душа вытягивается до самых звезд. А это ведь очень далеко. Ночью не надо останавливаться. Это как с ушами. Днем так шумно, что ничего не слышно. А ночью — слышно. Ночь тебя вытягивает.

— Это потому, что я не боюсь.

Ох, наверное, эта фраза из тех, которые можно услышать реже всего. Потому что в ней-то все и кроется. Потому что сказать такое — дорогого стоит, потому что цена отсутствия страха — вера. Ага, вот вам и вера. Что за слово! Это больше, чем доверие, больше, чем безопасность; она не имеет ничего общего с неведением, но и со знанием тоже, если уж на то пошло. Это умение отказаться от «Я — центр мироздания» и передать полномочия другому.

И бог сказал любить его, любить всех и всё и не забывать любить самого себя

Думаю, в этом мире нет ничего действительно ценного, что не могло бы подождать.