Мысленный волк

Стандартный способ распространения информации: увидеть в анонсе издательства книгу; вспомнить, что встречала название в лонг-листе литературной премии и тогда уже подумалось, что непременно попадет в шорт; заинтересоваться автором; прочесть прежний его роман о Серебряном веке, чтобы составить представление. Почему "Мысленный волк", а не "Булгаков", "Пришвин" или "Алексей Толстой"? Не большая поклонница биографий, о людях имеет смысл судить по тому, что успели сделать, а не по обстоятельствам их жизни. И за биографическими сведениями о Михаиле Афанасьевиче, буде такая необходимость возникнет, предпочту обратиться к подлинному исследователю - к Мариэтте Чудаковой. А еще "Мысленный волк" потому что действие закона парности в моей жизни неотвратимо как дембель и вчера говорила о повести "Пчелиный волк", а завтра стану сказывать о книге, героиню которой зовут, как у Варламова, Ульяной. Вам часто встречается это имя в книгах? Вот и я не могу припомнить ни одного случая, а тут в три дня дважды. У каждого свой узор жизненного кружева, мой такой и нужно двигаться, куда тебя ведут нити.

Серебряного века, обещанного аннотацией, будет мало. Собственно, только Пришвин и Грин, о том и другом Алексеем Николаевичем написаны биографии в серии ЖЗЛ, потому, без сомнения, предметом он владеет отменно. Еще будет Распутин, хотя сомневаюсь, что его можно отнести к эпохе, разве что на роли артефакта или фона. Пришвина вспоминаю примерно раз в году, всегда в одной и той же связи - несколько собачьих рассказов: Травка, Лада, как они научились есть горох; как откопали на краю участка почерневшую коровью челюсть и она на некоторое время стала предметом собачьего культа; еще про маленького песика Лимона (визгу много, шерсти мало); и про старушку, которая задумала умирать, легла на лесной опушке, закрыла глаза, воробьи вокруг скачут, щебечут "Чив, чив" , а старушке слышится: "Жив-Жив!" и раздумала она умирать, решила еще пожить. Собственно, об этом и книга. В смысле?

В прямом: о странных аберрациях авторской воли, принудивших героев играть внутренне чуждую их природе роль (Михаил Пришвин как зеркало русской революции, Александр Грин как зеркало русской революции?); про визгу много - шерсти мало; про героиню, которая уж было собирается помирать, да видит, как в небесах разрывом туч сложился крест и решает еще пожить. Профанация? Ни в коем случае, просто тезисное изложение. Романный жанр, в отличие от строгих рамок биографии, дает автору возможность порезвиться, сыграть с героями в занятные игры. Итак, есть Павел Матвеевич Легкобытов, "Охотник", писатель посредственных дарований, но наделенный редким каузальным талантом, в котором читатель узнает Михаила Михайловича Пришвина. Что такое каузальный талант? Искусство жить в свое удовольствие и в гармонии с собой, скользя по поверхности, ни во что слишком глубоко не вовлекаясь, не опережая время и не отставая от него. Недаром варламовская биография Пришвина называется "Пришвин или Гений жизни".

Есть его друг и сосед по даче Василий Христофорович Комиссаров (надо полагать, вымышленный персонаж), глубоко сочувствующий Революции и отдающий на дело ее финансирования половину дохода на протяжении многих лет. Женат вторым браком, после того, как много лет назад первая жена бросила его с маленькой дочерью на руках. Эта самая малютка Ульяна и станет героиней романа, хотя других особенностей ее личности, кроме "скачет козой", я и не назову, пожалуй. Вот она все скачет по лесам-по полям, а призванный ее несчастной матерью Мысленный Волк. Девочка по малолетству совсем не ходила и мама молила за нее, обещая, как водится, больше, чем готова была отдать и больше, чем у нее было, а МВ услыхал и дал Уле козью прыгучесть - то есть легконогость, конечно и в уплату вознамерился сожрать ни много-ни мало - Рассеюшку, что с успехом и сделал не без помощи злодея Ницше.

О, боги мои, что за бред? Нет, отчего же, отменный гладкий литературный язык, живые герои: Вера, жена Комиссарова, чудо как хороша; Уля тоже ничего так; яркий Легкобытов и дивный-дивный Грин, который здесь Савелий Круд, "престидижитатор" (чего стоит один только эпизод с Сапфиром). Я только никак не могу принять здешней апологии Распутина, но то субъективное. Думаю, что "Душа моя, Павел" все-таки стоит того. чтобы прочесть.

Что это? Роман-памфлет? Роман-фантасмагория?.. Странные герои, какие-то недотыкомки, бесцельно живущие и бессмысленно умирающие. Деятели серебряного века - сплошь гнилые души, мятущиеся в мороке безбожия и дьявольской гордыни...

Символы превращаются в пародию, история – в театр абсурда. Все как-то размыто, обезображено, обескровлено. Персонажи говорят на абсолютно современном языке, и это отталкивает от восприятия текста еще сильнее…

Монологи и диалоги героев о судьбах России кажутся пустыми, вымученными, каким-то «общим местом»…

Глубины в романе нет. А жаль.

Книга написана языком классической русской литературы и читается очень приятно. На страницах произведения мы встречаемся с Распутиным, Розановым, Куприным, но , вместе с этим это глубоко художественная книга с четко прописанными главными и второстепенными героями, исторической сюжетной линией и размышлениями о судьбе России. Наблюдая за вымышленными и реальными историческими персонажами мы видим их переживания за судьбу страны и отсутствием возможности влиять на непредотвратимые события. Алексей Варламов автор множества биографий, специализирующийся на русской литературе 19 века. Таким образом при создании произведения автор обладал солидным исследовательским багажом.

Читайте больше друзья!!!

Алексей Варламов написал несколько биографий для серии "ЖЗЛ" и, видимо, не захотел расстаться со своими героями: в романе "Мысленный волк" есть Пришвин (Легкобытов), Грин (Круд), Распутин... Описаны они личностями весьма неприятными и противоречивыми. Легкобытов и Круд, выясняя, кто из них талантливее и удачливее в любви, производят впечатление средних литераторов, главный дар которых - не литература, а живучесть. А читательскую симпатию вызывают не они, а вымышленные персонажи - механик Комиссаров и его дочь.
Главная метафора романа - мысленный волк - вирус, поразивший Россию. Пока страна была отделена от остального мира, ей ничего не угрожало, но зачитались интеллигенты книгами Ницше, открылись влиянию больного Запада - и распространили страшную болезнь "мысленного волка". Теперь вся Россия заражена. Все несчастья и беды России - от этого вируса.
Ничего, кроме этой метафоры, в романе нет. Книга-разочарование.

Шансов на то, что я прочитаю эту книгу, было довольно мало. Приличный объем в почти 17 аудиочасов, довольно общее, размытое описание - все это мало способствовало выбору в ее пользу. Вообще, слушать ее я стала без всяких ожиданий, а просто по совету мамы, которая ее только закончила и осталась под впечатлением.

И я пропала с первых минут. Значительную роль в этом, безусловно, сыграл чтец - Станислав Иванов - с его удивительным, успокаивающим, но не усыпляющим голосом. Но вскоре и сама книга затянула настолько, что я с усилием отвлекалась на перерыв.

И это при том, что в сюжете практически нет никакого активного действия. Да, он разворачивается на фоне бурь начала прошлого века - Первая мировая война, грядущая Революция, брожения умов, появление Распутина, сектанты, заговорщики, блаженные. Но герои Варламова удивительным образом одновременно и участвуют в событиях, и как будто дистанцированы от них. Они ведут философские разговоры, осмысливают происходящее, находятся в постоянной рефлексии относительно себя самих и будущего страны. И вот эти их рассуждения настолько увлекательны, интересны, беспощадно честны, и, без преувеличения, актуальны для дня сегодняшнего, что хочется их слушать и слушать, и задавать героям вопросы - было бы интересно, что они сказали бы, переместившись из начала века 20-го в начало века 21-го. Здесь нет того, что называют обыкновенно “умствованиями”, каждый монолог героев, каждая их беседа композиционно безупречна, не вызывает скуки, и - за что особое почтение Варламову - написана красивым, ясным, настоящим русским языком.

“Есть произведения, которые не расходятся на фразы, но запоминаются в полноте своего смысла” - так сказал о романе Варламова Евгений Водолазкин. Эти слова очень хорошо характеризуют то необъятное очарование “Мысленного волка”, которое никак не получается внятно описать, разложив по полочкам - о чем же книга и почему ее обязательно стоит прочитать. Но лично для меня тут важны и отдельные фразы, которые достойны стать самостоятельными цитатами - именно в силу их вневременной актуальности, применимости не к конкретной эпохе, а к России вообще, а потому, порой, становящиеся столь утешительными для тех,кто живет сейчас.

или

… и таких мыслей, приложимых к нынешней поре в книге очень много, так что подчас она превращается в успокаивающую беседу с теми, кто все это уже видел, пережил и противостоял приходу в Россию мысленного волка.

Варламов попытался соединить героев всех написанных им биографий и противопоставить их друг другу. Каждый имеет свои взгляды на жизнь, революцию, добро и зло и степени дозволенности. Сначала может показаться суховато, потом может показаться, что слишком много герои беседуют о жизни и своей роли в ней. Варламов чем-то близок к Достоевскому по масштабу вопросов, включению некоторой мистики и саморефлексирующих, иногда полусумасшедших героев. Но, в отличие от Достоевского, все же максимально отдаляет свою собственную авторскую позицию.

Когда читала, бросала через каждые 100-150 страниц, что-то обдумывая. Но в конце появилось чувство того, что прочитал такой умный, целостный роман.

Мастерски написанный роман. Умный, глубокий, нескучный. Читать его и приятно и интересно. Не хватает малости, которая отделяет крепкого ремесленника от кого-то большего, мастера от демиурга. - Автор не создал мир и его обитателей, которые зажили бы в нём своей жизнью. За которыми их создателю оставалось бы лишь записывать чего они там такое выделывают. Железной рукой ведёт он их по сюжету, и не слишком-то они о том ропщут. В том и заключается главное отличие большой (иногда великой) литературы от просто хорошей – в большой реализуется единственно возможный сюжет, а в хорошей – всё всегда на усмотрение автора.

Ну, не очень. Перед этим прочел варламовскую биографию Пришвина. Здесь беллетристика, только Пришвина зовут «Легкобытов». Автор какой-то интеллигент, неопределенная какая-то «кваша» расплывается. Ну, кое-что описал, но показывает антагонизмы Серебряного века как-то приземлено. Филолог, а не философ, не историк, описывает много, а осмысливает далеко не все.
«Умственный волк» - это из какой-то молитвы, и во всем виноват «Ництщ», окончательно сбивший с панталыку народ Святой Руси.
Нравы были диковатые, одно увлечение сектантами чего стоит (хотя, конечно, месть за раскол). Ну, и в быту тоже (сделать своего пасынка «гончей»). Понятно, что интеллигенция так и не сумела защитить свою страну, да и «народ» тоже. Зла на них не хватает, Ництш их всех побери!

"Мысленный волк" - это постмодернистский текст, скроенный из фрагментов реальных биографий, пересказов реальных статей и художественных текстов, изложенных под видом размышлений, бесед и монологов, а также постоянных взглядов в будущее (обращаться к которому несложно, учитывая, что оно хорошо известно).

Писатель Алексей Варламов набил руку на документалистике, причем большинство его героев так или иначе жили и действовали в период первой четверти двадцатого века. Многие из них с минимальными декоративными изменениями перекочевали и в "Мысленного волка": Михаил Пришвин, Александр Грин, Григорий Распутин, Василий Розанов под легко считываемыми псевдонимами являются активными действующими лицами романа.

Такой подход с одной стороны позволяет автору достаточно глубоко прописать персонажей, за годы всестороннего изучения ставших ему практически родными, с другой стороны — дает право на различные вольности, недопустимые в рамках строгого жанра ЖЗЛ. От этого исторические деятели в "Волке" без конца мечутся от зависти друг к другу, вынашивают коварные планы, лелеют тайные грезы; с удовольствием Варламов описывает их сны, чувства и фантазии, от чего роман местами напоминает беллетризированные биографии звезд из журнала "Караван историй".

Сплести фрагменты жизней совершенно разных реальных людей так, чтобы получилось стройное повествование — задача достаточно сложная, поэтому в романе появляются центральные герои, полностью вымышленные (?) — механик Василий Комиссаров, его вторая жена Вера и его дочь Ульяна. Как ни странно, мне они показались более цельными и интересными, да и более понятными с точки зрения мотивации и поступков. К "историческим" персонажам в этом плане есть ряд вопросов.

Например, линия многолетнего противостояния "учителя" Р-ва (Розанова) и "ученика" Легкобытова (Пришвина). В действительности, конфликт подростка-гимназиста Пришвина с тогда еще просто преподавателем Розановым, приведший к отчислению первого, на самом деле имел место быть. И, конечно, Варламов не мог пройти мимо такого интересного пересечения биографий двух своих героев. Но в романе этот короткий эпизод приобретает просто циклопический размах, подминающий жизни двух великих личностей. Творчество, успех, любовь, деньги — ничто не имеет значения для героев, кроме этого давнишнего молчаливого противостояния. Независимо друг от друга, годами и десятилетиями оба вспоминают об этой драме, безустанно рефлексируя бессонными ночами: учитель — об ученике, ученик — об учителе. Даже сексуальные проблемы у одного из героев — последствия этого эпизода! Постоянное обмусоливание этой темы на протяжение всей книги довольно утомляет.

Еще один странный момент — объединение автором в одной героине таинственной первой платонической возлюбленной Легкобытова-Пришвина и первой жены Круда-Грина. То есть, сама по себе идея хорошая, но воплощение у нее получилось какое-то сбивчивое и сумбурное. Есть две истории, две героини, но они никак не сцепляются в одну. Все очень невнятно, зато основательно сдобрено мелодраматическими восклицаниями вроде "Да... это была она!!" или "Это вы толкнули ее в его объятья!" Самая глупая и слабая линия в книге.

Удивил портрет Григория Распутина: он тут очень положительный. Святой старец, плоть от плоти русской земли, искренне верующий богомолец и примерный семьянин, сердцем преданный царю с царицей и оклеветанный злыми завистниками — на светлом образе Распутина в романе нет ни единого пятнышка (кроме разве что пристрастия к алкоголю, ну да разве ж это грех для русского человека, у которого душа за всех болит). Вопросы тут не столько к достоверности (все-таки Варламов посвятил инфернальному старцу целую книгу и наверно имеет основания видеть его именно в таком свете), сколько к назойливости этого обеления. Ну хорошо, верим!

Наконец ключевая идея романа — это мысленный волк. Неоднозначный образ. Ирреальный, будоражащий воображение — как и все мистические мотивы, разбросанные по тексту. Вообще для меня это оказалась самая сильная сторона книги: все эти ночные пробежки-полеты, сияющие глаза из темноты, страшные сны и предзнаменования. Впечатляющая сцена с лесным пожаром со стрельбой и градом и не менее впечатляющая концовка.

И вместе с тем — смутила мысль о том, что Россия была единственной страной в мире, не доступной мысленному волку (то есть, познанию, разуму — которое в романе предстает корнем всего зла), покуда была темной и богомольной. И эта неразумность вроде как представляется благом. А потом из погрязшей в умствованиях Европы пришла на нашу святую Русь червоточина интеллектуального познания (в главные виновники этого безобразия определен Ницше), и не стало больше у России защиты от мысленного волка. Веет от всего этого, знаете, таким квасным патриотизмом. И в конце романа это подтверждается пафосными размышлениями об особом пути и богоизбранности России и русского народа.

Выходит так будто для того, чтобы в России снова наступили радость и благодать, надо отринуть интеллектуальное и обратиться к вере, жить просто, без умствований — как жили веками мужики да бабы в деревнях. Эту же мысль, кажется, иллюстрирует история деревенского пасынка Легкобытова-Пришвина — Алеши.

Но тут снова возникает вопрос: если оглянуться по сторонам, то становится очевидно, что в современной России мысленному волку поживиться, скажем так, особо нечем. И где же наша благодать? Но, возможно, я просто как-то не до конца поняла ключевую идею.

Вывод: хорошо написанная и увлекательная, несмотря на некоторые огрехи, книга. Если к сюжету где-то можно придраться, то к слогу — нет, он на высшем уровне. Читается очень быстро и легко. Ну, и есть о чем подумать в конце.