Дон Жуан, или Жизнь Байрона

Кто же такой Байрон. Наверно не существует человека, который не знает поэта хотя бы по фамилии. В школе твердили, что он оказал огромное влияние и на наших поэтов, которые вдохновлялись великим романтиком. Только вот о жизни самого поэта я не знала до этой книги, поэтому читала с большим удовольствием. Сложилось впечатление, что автор решил посвятить книгу исключительно любовным похождениям Байрона, поэтому казалось, что поэт больше ничем особо и не занимался, кроме как страдал, любил, убегал и еще раз страдал. Возможно так и было, но не уверена.

Начало было очень насыщенным. Нам показали и родителей, и совсем юного Байрона, его обучение, обретение титула. Наблюдать за мальчишкой было приятно, но с самого начала было понятно, что он слегка не от мира сего как и большинство творческих личностей. Ох, как же он загордился, когда его стали величать соответствующе его новому титулу, он прямо корону водрузил себе на голову и ходил гордый. Про родителей тоже было интересно читать, они были “совсем того”. Ни любви, ни уважения, только жестокость, гордость, расточительство, взбалмошность и совершенная неадекватность, причем у обоих. Байрону просто не в кого было вырасти с трезвым умом.

Второй такой интересный для меня кусок был связан с главными женщинами его жизни - это сестра и жена. Я почитала в интернете еще дополнительно несколько статей по поводу кровосмесительной связи Байрона с сестрой. И знаете, нет дыма без огня, я практически уверена, что это имело место быть. Вопрос в том зачем и для чего терпела эту любовь жена. Возможно из-за собственной безумной любви, ведь в Байрона влюблялись все женщины поголовно, любого возраста, положения, статуса отношений, уж сколько описывается замужних женщин, которые таскались за ним как течные кошки. Выглядело порой унизительно и отвратительно.

После развода Байрона я потеряла интерес к его жизни и уже ждала, когда книга закончится. Его бесконечные мытарства по городам и странам, нескончаемый поток женщин, устала, да и не к чему уже это перечисление маленьких этапов. Все самое основное я уже получила, поэтому считаю миссию автор выполнил на отлично.

Самые удивительные факты, о которых я не знала. Байрон несмотря на свою миловидную внешность, решительный и порой депрессивный характер был не совсем в себе, но оценивался у женщин крайне высоко даже с физическим дефектом. Хромая нога, о которой в книге просто бесконечное число раз повторяли, это я уж запомню точно навсегда. Наследственная неадекватность и короткая жизнь. Кровосмесительная связь. Ну и пожалуй все, ведь в книге было больше о любви, чем о творчестве и его развитии. Байрон жил на всю катушку, тратил все до копейки, нахапал долгов, перекрутил со всеми встречными-поперечными женщинами, был популярен как поэт еще при жизни, много писал, стал знаменитым после смерти, чего еще желать?

Андре Моруа – автор многих романизированных биографий писателей и поэтов. Читаются они с увлечением и приближают нашему пониманию сложный многогранный личностный мир героя, о котором он нам рассказывает.

На мой взгляд, Байрон – один из самых сложных натур, представленных среди книг Моруа. Его, пожалуй, труднее всего до конца понять, хотя автор подробно пытается объяснить этот яркий характер и его взаимоотношения с близкими людьми и со светским обществом. Большее внимание в книге уделено частной жизни, взаимоотношениям с женщинами, меньше – его деятельности в обществе, в парламенте, взглядам, мировоззрению. Возможно, лучшим дополнением тут могут быть только сами произведения поэта.

Настолько много противоречивости, дерзости и даже мистичности в жизни великого поэта-романтика, нарушителя всяческих приличий, то впадающего в мрачную меланхолию, то в сарказм по поводу себя и окружающих. И понятно, что близким было с ним нелегко, он и сам прекрасно знал, что вносит несчастье в свою жизнь и в жизнь любимых людей.

Неукротимый нрав достался ему в наследство от рода Байронов по отцовской линии – вспыльчивый, расточительный, увлекающийся, насмешливый и не без причуд. Плюс темперамент матери из шотландского рода Гордонов, которая часто впадала в ярость, в упрямство, непостижимым образом сочетая в себе практичность и непомерную гордость.

Двойственность характера Джорджа Байрона проявлялась во всём - трагизм и насмешка, непокорность и раскаяние, вызов всему свету и страдание, здравый смысл и мечтательность, стеснительность из-за хромоты и сила воли в преодолении препятствий. Моруа называет его Дон Кихотом и Гамлетом одновременно. Остаётся в этот флакон добавить ещё Дон Жуана, не зря же он вынесен в заголовок книги, и не зря этот образ волновал поэта, об этом говорит написанная им поэма, такая великолепная.

Женщины и впрямь из-за Байрона сходили с ума, безумствовали от любви и трепетали перед его знаменитым суровым пронизывающим взглядом исподлобья.

Короткая жизнь великого поэта-романтика оказалась долгой, так как много вместила в себя - от одиночества мистика и страдальца Манфреда среди заснеженных альпийских гор до роли чичисбея лукавой итальянки Терезы Гвиччиоли, от радикальных речей в парламенте в защиту справедливости законов для бедноты до скандальных слухов о связи с собственной сводной сестрой Августой.

Изгнанник из родной страны с 28 лет, он так и не увидел больше родины, борец за свободу чужой страны, так и не увидел результатов этой борьбы.

Беспокойные Байроны не живут дольше 36-37, в этом же возрасте умер и его буйный отец, и его не очень счастливая дочь Ада, и дочь Августы Медора.

Такая долгая короткая жизнь, давшая толчок поэтам - романтикам по всей Европе.

Встретились однажды Человек, Поэт и Личность в одной точке пространства и времени, и родился Байрон, и увидел он, что это хорошо. И сотворил он Себя по своему образу и подобию. И было всем от этого плохо, а ему хорошо.

Байрон-человек. На странице пятой я забыла, что Байрон когда-либо жил в той же реальности, что и я, а на странице десятой — что читаю биографию, а не роман. Презумпция правдивости и чуть бóльшая, чем обычно, отстранённость автора — вот и всё отличие художественной биографии от художественного романа. Наблюдая за жизнью реального человека, которой хватило тридцати трёх букв алфавита и одного бумажного блока, зажатого между двумя картонками переплёта, — я не могла отделаться от ощущения, что Моруа — блестящий писатель, раз придумал столь увлекательную историю и персонажа. Это всё, что вам нужно знать о жанре романтической биографии. Да, акцент на слово «придумал». На основе этого ощущения выстроилось соответствующее восприятие. Не ищите в моих словах Байрона, здесь лишь тень его, его призрак. Как Моруа описывал и оценивал Байрона, так и я попытаюсь описать и оценить Моруа, описывающего и оценивающего Байрона.

Итак, логика построения текста — поистине романистская («романтическая» в самом первом понимании этого слова). Ничего удивительного — жизнь лорда Байрона похожа на обычный для начала XIX века роман, да и сам он не раз описывал её в своих произведениях — стихах и поэмах, которые со временем стали классическим образцом для подражания. Причём настолько классическим, что я всерьёз задумалась, а не позаимствовала ли Джейн Остин у Байрона некоторые черты характера для своего мистера Дарси? Ведь в 1813 году, когда она в последний раз переписывала и дорабатывала роман, Джордж Гордон Байрон (вместе с Чайльдом Гарольдом) как раз стал звездой сезона, и о его поведении, характере, манерах, образованности, богатстве, вкусах не слышал только глухой и ленивый. Конечно, мистер Дарси — это вам не Чацкий и не Дон Жуан, это уникальное творение Остин, но параллели — параллели прослеживаются. Так жизнь Байрона просочилась в литературу, да и навсегда там осталась.

Таким Моруа и представляет нам Байрона — сочетанием реального и выдуманного (что в полной мере соответствует главному принципу любого романиста: «даже давая волю фантазии, пиши о том, что знаешь»). Даже текст строится из трёх — классических трёх по тем временам — частей. Части не «разрубают» жизнь Байрона на строго хронологические отрезки, а скорее являются её смысловой периодизацией — «Рождение и становление», «Кульминация», «Изгнание, успокоение, смерть». Причём, в первой части много домыслов, вторая часть максимально подробна, а третья часть не только показывает, как жизнь Байрона идёт на спад, но и сама будто идёт на спад: уменьшение подробностей, ускорение темпа повествования, обилие цитат, предлагающих «читать жизнь» между строк. Так похоже на саму Жизнь, правда?

Все факты выглядят максимально правдоподобно, но преподносятся как события романа — романа длиной в одну человеческую жизнь. Моруа основывает биографию на письмах, заметках, дневниках, воспоминаниях о Байроне, и то, что автор не замалчивает «греховные» эпизоды, лишь добавляет тексту очарования достоверности. Стопроцентная ли это достоверность — иной вопрос, ведь с одной стороны — в начале XX века были впервые опубликованы дневники Байрона, где косвенно подтверждались его однополые связи и косвенно не подтверждалась связь с сестрой, а с другой стороны — совершенно противоположные акценты, которые расставляет в своей книге в 1930-м году Моруа. Немного странно, что рассказывая об инцесте с сестрой, Моруа даже мимоходом не касается не то что гомосексуальных связей, но даже слухов о них. И поверьте, тут куда интереснее не вкусы поэта, а поступок его биографа. В голове у него по покопаешься, так что продолжу копаться в книге. Важно, что Моруа избегает всякой моральной оценки (хотя и не всегда успешно), но делает явственным в книге голос сопереживания и симпатии — будто он писал биографию не для нас, а для Байрона, чтобы поддержать его, показать, что он не одинок и что есть люди, которые будут симпатизировать ему, несмотря ни на что. И мы невольно чувствуем себя тем Байроном, которого понимают и прощают.

Байрон-поэт. Байрон-человек занимает центральное место в книге, но, точно так же, как в жизни творчество неотделимо от самой жизни, так и Моруа не отделяет Байрона-человека от Байрона-поэта. Тут приходят на память биографии, где тратятся целые главы на одно лишь творчество и ничего кроме творчества — теперь они кажутся напыщенными и фальшивыми, и не играет никакой роли, насколько беспристрастным и научным языком они написаны. Поэзия не терпит фальши. Красота не терпит фальши. Возможно, такие главы необходимы для краткого обзора творчества, но в центре внимания Моруа находится в первую очередь человек, а потом уже всё остальное. Поэтому полная и встроенная в контекст история Поэта предстаёт перед читателем только при условии чтения от корки до корки.

Байрон-поэт меня никогда не интересовал. Цепочка событий, приведших к появлению в моём доме томика его избранных стихов проста: я люблю биографии → когда соседи избавлялись от своей библиотеки, я не могла не забрать среди прочего и биографию Байрона → если берёшь биографию Байрона, логично иметь в библиотеке и стихи Байрона → а соседи, на моё счастье, выбрасывали и их. Но не всё то счастье, что достаётся на халяву: переводная поэзия слабо радует мою душу. И всё же, даже переведённые, стихи Байрона не теряют своего очарования. Жаль только, что мы опоздали на встречу друг с другом, и я сейчас больше похожа на Хобхауза, который всегда относился к Байрону как к ребёнку, или даже на самого Байрона незадолго до смерти — я уже выросла из этих стихов и из этих страданий. Осталась только пустота. Но о пустоте стихов мало (всё больше романы да биографии, такие как эта). Поэтому мне остаётся только смириться с тем, что Байрон — гениальный поэт (к тому же оспорить его влияние практически невозможно), и продолжать себе тихонько любить его менее гениального и прославленного друга, Томаса Мура.

Кстати о гениях. Моруа, так же как и я (вы ведь понимаете: на самом деле всё наоборот), не углубляется в анализ творчества, но всё время оперирует общественным мнением — то есть мнением друзей в частности и света в целом, — что Байрон — гениальный поэт. Это аксиома. Моруа же в первую очередь интересуют быт творца, как были написаны те или иные произведения, какое они получили признание и как к ним относился сам поэт. Вы ведь помните? Это роман, а в классических романах не делают критических отступлений. В центре романа — личность.

Байрон-личность. Если вы знакомы с биографиями, написанными Моруа, то вы знаете, что он — тонкий наблюдатель человеческих душ. Веке в двадцатом была мода на тонкий психологизм, но думается мне, что дело не в моде, а в том, что у 45-летнего биографа-романтика хватало жизненного опыта, чтобы описать и оценить 36-летнюю жизнь поэта, жившего веком ранее. И воссоздать его личность настолько полно, насколько один человек вообще может понять другого.

Примечательно использование автором кратких и ёмких характеристик. Если вам не особенно интересен Байрон и никакие мои обещания не смогут вас уговорить прочесть эту биографию, то, в общем-то, всё, что вам нужно знать об этом человеке, умещается в пять «прозвищ», придуманных Моруа: Маленький шотландский кальвинист. Демон волнений. Сентиментальный хамелеон. Задумчивый могильщик славы. Жрец Немезиды. Разумеется, список «прозвищ» намного больше, и если бы я задалась целью искать их с первой же страницы, то привела бы список пошире. Но что делать? На первой странице я гадала, почему, в отличие от других своих работ, эту биографию Моруа озаглавил одним лишь кратким (зато ёмким) словом — «Байрон»? Другие объекты интереса Моруа удостаивались составных заголовков. Комаровская, автор вступительной статьи, между прочим, здорово покритиковавшая Моруа, считает, что Байрон — слишком сложная личность, чтобы описать её, например, лишь как Дон Жуана. Мне кажется, всё дело именно в ёмкости слова «Байрон». Это не просто фамилия поэта, это образ, который поэт создал своей жизнью, своими духовными поисками и метаниями, образ более сложный, чем его порождения — Гарольд и Дон Жуан. Моруа между делом размышлял и о своём ремесле, и о своём понимании личности:

Интересно, следя за ходом чьей-нибудь жизни, наблюдать последовательные напластования, которые, закрепляясь со временем, определяют характер.

И так же последовательно показывал нам эти напластования в личности Байрона: вот он — маленький шотландский кальвинист, вот здесь в нём просыпается демон волнений, вот здесь он сентиментален, а там исподволь меняет свои чувства в угоду сентиментальности, а вот здесь мы видим, насколько важную роль играло в его жизни божественное возмездие. Впрочем, даже не обязательно знать, что имел в виду автор, можете безнаказанно дать волю своему воображению — и всё равно не ошибётесь. Байрон был всем.

Он нашёл поистине изумительное байроническое решение, сделав себя одного центром и сутью этой системы. Байрон сам был искусителем Байрона. И Байрон сам наказывал Байрона в Байроне. Байрон, он же и погибель Байрона, будет для Байрона загробной карой.

Да, книга устарела (1930). Устарела даже вступительная статья к книге (1986). Но Байрон от этого не утратил своего значения, а Моруа — не стал хуже понимать Байрона. Он приоткрывает нам вселенную Байрона именно в том виде, в котором она существовала для самого Байрона.