The Seed Collectors

К цветам я, в общем-то, равнодушна, а вот они меня, кажется, ненавидят. Неприязнь их столь глубока, что каждый из них в моем присутствии пытается покончить жизнь самоубийством. Всё живое в горшках при мне стремительно чахнет и сохнет. Честное слово, я много раз пыталась подружиться с разными видами. Один раз был, кажется, совершенно беспроигрышный вариант - вырастить бархатцы - оранжевые шарики, которые растут на городских клумбах при любой погоде. При мне они даже не взошли, то есть умерли в зародыше (это был набор с семенами и землей). После этого я окончательно поняла, что взаимности мне не добиться.

Поэтому книга Скарлетт Томас с ботаническим уклоном стала для меня прямо таки смелым экспериментом - местами абсолютно упоротым, но, безусловно, увлекательным. По произведенному эффекту я для себя могу сравнить Томас с Мураками. Во-первых, каждый пишет очень круто и фантасмагорично. У одного рыба с неба падает, у другой диковинные семена и расширители сознания в горшках растут. Во-вторых, каждый умеет захватывающе писать об обыденных, и, казалось бы, откровенно скучных вещах. У Мураками даже куриный салат, а у Томас шоппинг, который я так-то терпеть не могу, может стать настоящим приключением.

Книга начинается с ходячей пальмы. Знали о такой? Я - нет. Погуглила. Действительно есть - шагающая пальма в год передвигается примерно на 1 метр. Называется Socratea exorrhiza. Новые корни у нее такого вида, что на каждом стволе можно смело рисовать 18+. Этим ярким и необычным началом Томас умело подготавливает читателя к дальнейшим событиям: здесь все куда-то как будто бы идут, пытаются приткнуть свои корешки, кого-то опылить и что-нибудь вырастить.

Понятно, что шагающая пальма не самый типичный представитель своего вида. Так и семья Гарднеров во многом является исключением из общих правил. Все они в том или ином смысле посвящают свою жизнь растениям, и вот уже на протяжении нескольких поколений они придерживаются традиции давать своим детям имена из справочника по ботанике. Корни, ветви и отростки этой семьи так причудливо переплетены, что иногда является сюрпризом для них самих. А все потому, что их предки частенько неосмотрительно относились к своим семенам и сажали их не в ту лунку. Добавьте сюда еще и вопросы наследства, которые многих доводят до греха выпалывания сородичей, и становится ясно, что ситуация перед нами уже практически на грани экологической катастрофы. Особенно, если в семье завелся сорняк, который легко размножается и постоянно пытается захватить чужую территорию.

Одна из множества любопытных мыслей романа - что на самом деле нами управляют растения. Даже если не брать аспект добровольного рабства на огородах и озеленения планеты, мы подчинены им уже тем, что полностью от них зависим. Алкоголь, табак, кофе, чай, хлеб, сахар… Ради этого люди вели настоящие войны.

Расскажу вам сейчас одну в меру потрясающую историю. Вот же она. Бродил я как-то по своей квартире и занимался одним из самых своих любимых занятий - ходил от одного книжного шкафа к другому, проводя по корешкам книг пальцами и нежно шепча под нос «мои маленькие, мои хорошие». Вы же тоже так делаете иногда, правда? Иногда я снимаю какую-то книгу с полки, кручу ее, верчу, ставлю обратно. Если есть время – открываю ее где-то между первой третью и серединой, прочитать пару абзацев, зарядиться энергией бесконечных знаний, загадочной кометой скрывающихся за горизонт. Открывать дальше середины я не рекомендую никому, ведь так, например, можно узнать, чем заканчивается «Исчезнувшая» Гиллиан Флинн. Не говоря уже и о многих других книгах.

И вот, опять, уже в какой раз, занимаясь этим своим сакральным занятием, мои пальцы вдруг остановились на больших, невероятно красивых книгах. Что же тут у нас. Ах да, это Феликс Пальма. Испанский автор, чьему перу принадлежит так называемая «Викторианская трилогия». Но почему этих красивых и больших книжек всего две, а не три. Может это постмодернистская трилогия из двух книг? Вот «Карта времени», вот «Карта неба», но где «Карта хаоса»? Я наклоняюсь к полке и прислушиваюсь. И да, представляете, эти две больших и красивых книги с торцами, покрашенными черной краской, жалобно шепчут: «Где наш третий брат, где наш товарищ?». Что ж, трилогия трилогией, друзья, но если вас никто не покупает, то участь ваша незавидна. Именно так решили в издательстве Corpus и выпустили заключительную часть трилогии в обыкновенном, пролетарском оформлении. Давайте уж говорить честно, по сравнению с первыми двумя книгами – в некрасивом оформлении. Маленькая трагедия, которую никто даже и не заметил. Как, собственно, и трилогию Пальма, ха-ха, извините.

Что ж ладно, но по соседству с Пальма стоят еще две возмутительно красивые книги. Их торцы покрашены совсем не хуже. Что это? Еще одна незаконченная нашими издателями трилогия? Нет. Это две книги британской писательницы Скарлетт Томас. Первая из них, «Наваждение Люмаса», невозможно красивая, охряно-золотисто-кровавая. Только откроешь, а тебе в лицо смотрит эпиграф – тут сразу и Бодрийяр, и Хайдеггер. Помнится, в свое время эта книга стала локальным бестселлером, то ли у нас, то ли у них, кто теперь уже разберет. Единственное, что я про эту книгу помню, так это то, что годами позже точно такую же книгу написала Мариша Пессл. Только если в «Наваждении Люмаса» сюжет вился вокруг загадочного литератора, то у Пессл в «Ночном кино» речь шла о загадочном режиссере. И хотя, я уверен, многие мне скажут, ты что, это абсолютно разные книги, в моей голове информация сохранилась в виде «томас-люмас-хорошо-пессл-кака-плохо». Но мы двигаемся дальше.

А дальше еще одна книга с конкурса красивых книг. Это «Наша трагическая вселенная», второй роман Скарлетт Томас, изданный с черными ресницами, извините, с черными торцами. Тут эпиграф, знаете ли, даже помощнее – Ницше, потом Платон, а затем Чехов. Скарлетт, мне кажется, или ты задаешь интеллектуальный коленкор? О да, еще какой. Читать «Нашу трагическую вселенную» было тяжеловато, умещать большеформатного единорога в барсетку – еще тяжеловатее, в общем, никаких позитивных эмоций тогда книга не принесла. Судя по всему, в издательстве Corpus царили похожие настроения – вторая книга Скарлетт Томас в умопомрачительно красивых обложках стала последней. И, возможно, было бы правильно закончить на этой трагической ноте, но, как следует пощупав все эти чернично-чернейшие торцы, я вдруг понял, что у меня есть еще одна книга Скарлетт Томас. Одна из тех книг, по которым я тоже скольжу взглядом, но каждый раз как скольжу, так и соскальзываю. Я начал расследование.

Книга нашлась очень быстро. Вот же она, почему-то на одной полке с Нилом Гейманом и Чайной Мьевилем. Я провожу аналитический анализ и сразу же понимаю – Скарлетт Томас тут явно не место. Но что же она здесь делает? Толкаю свое сознание на новый эмпирический уровень. Ага, все понятно, книга просто заполняет собой на полке пространство, чтобы не было некрасивой дырки. Это нехорошо. Я бросаю взгляд на часы. Так-так, в октябре выйдет огромный сборник рассказов Геймана, почти на 800 страниц. Быстро рулеткой меряю пространство полки, провожу расчеты, исполняю чертежи. Все верно, Скарлетт Томас закончила свое бесполезное бдение на полке. Но что с ней делать? Правильно! Ее нужно в знак благодарности прочитать. И я немедленно начал. «Орхидея съела их всех».

Сложности начались сразу же, вот нет, прям сразу же. В самом начале книги представлено генеалогическое древо с перечислением персонажей книги. Так вот, мой разум сразу же вскочил со своего кресла и начал протестующе размахивать руками. Флер, Бриония, Клематис (Клем), Роза, Плам (Груша) – почему-то буквы разные, но смысл в голове одинаковый. Может это потому что я не очень силен в ботанике, но черт возьми – как я ни старался отличить для себя Клем и Флер – ничего не получалось. Помните «Светила» Элеанор Каттон? Так вот, там были герои с именами А Цю и А Су. И хотя тогда я бурчал, мол, как вы предлагаете отличать этих джентльменов, но поверьте, тех парней я почему-то мог отличить, а вот Флер и Клем – ну нет, ну не получается. Кстати, Элеанор, зайка, а куда ты пропала? Я жду твою новую книгу, чтобы ее разгромить. Хотя, честно, признаюсь, ладно, я почти едва ли «Светила» не схватил перечитывать – до сих мне кажется что-то я там не уловил хорошее. Возвращайся, в общем, пожалуйста, что это за мода такая тарттовская – писать один роман в 10 лет?

Но мы возвращаемся к Скарлетт Томас. Как вы уже поняли, у меня возникли некие проблемы с распознаванием образов, но кое-как я все-таки справлялся – зря что ли в начале книги большая схема представлена. Итак, роман начинается со стандартной экспозиции, можно даже сказать золотого стандарта современного драматического романа. Умирает старший член семьи, все родственники собираются на похороны в некоем месте, где уже, разумеется, повсюду развешаны чеховские ружья, а пол усыпан драматическими перипетиями. Клянусь вам, я каждые полгода читаю книгу, где кто-то умирает (или вот-вот собирается) и на этой почве начинаются драматические упражнения. Честно, не вру, буквально-таки в начале июля я читал норвежку Вигдис Йорт, которая разыграла свою скандинавскую драму при схожих обстоятельствах. Получилось у нее очень янагихаристо. Но скучновато. Вот и у Скарлетт Томас первая почти что треть книги посвящена похоронам одной тети. Вокруг всех цветастых (Флер и Клем – невозможно отличить, клянусь) персонажей даже повисает дополнительная интрига – чьи-то мамы пропали без вести в какой-это экспедиции. Нас ждет ботаническое «Наваждение Люмаса», радостно хлопнул я в ладоши. Нет, на этом у книги, как сюжетно, так и в реальной жизни, наступил ретрит (англ. retreat [ɹɪˈtɹiːt] – «уединение», «удаление от общества», рус. лит. «затвор», автор. крас. умн. «плохая книга»).

Объяснить, что происходит с началом следующей главы и длится до самого окончания, не представляется возможным не только вам, но и себе. Что-то конечно происходит, но как будто бы совершенно наобум. В целом, это какой-то бессмысленный поток информации, который прерывается моментами, когда Томас рассказывает о ботанике (возможно, там есть метафоры), английских универмагах (скорее всего, это аллегории) и сексе (сексе). В этой книге просто-таки, извините, необъятное количество сексуальных сцен, в диапазоне от эротических фантазий, до участия в грубом половом акте настоящего огурца. Шлепните меня, но мне кажется, для основного нарратива или для создания определенного напряжения в сюжете, все это не так уж и нужно. А Скарлетт Томас просто нравится писать такие сцены. Шлепните меня еще раз. И еще. Интересно в Великобритании есть огурцы с пупырышками? Извините.

Ко всему прочему, в целом дружелюбная форма произведения начинает немного баловаться и шкодничать: одеваться в постмодерновые одеяния и зачем-то сыпать то тут, то там КАПСЛОКОМ. Вот серьезно, в этой книге самое странное использование заглавных букв в истории литературы – Томас как будто просто бы иногда промахивается мимо клавиши Shift и ненадолго включает CapsLock, иногда на слово, иногда на фразу. В абсолютно случайных моментах, где подобное средство выражения эмоций вообще никому не нужно. С одной стороны - почему бы и нет, а с другой - а зачем как бы это нужно? А потом кто-то опять совокупляется. Ох.

Вот так как-то и получается, что первая часть книги очень даже неплоха, создает интригу, раскрывает сюжет, но при переходе произведения в мителльшпиль происходит все то, что я описал выше: как будто у писателя резко стали заканчиваться силы на классический сюжетный роман, и он такой - почему бы мне не рассказывать, какие смайлики показывает сломанная зубная электрощетка? (да, в этой книге есть настоящие эмоджи – in your face Чехов и Платон). Или СПИСОК действий, КОТОРЫЙ выполняет ГЕРОЙ перед пробежкой (левой рукой шлепал капслок абсолютно наугад - почти как у Скарлетт Томас). Находить в этом смысл или сопряженность с основным сюжетом (кстати, о чем он в итоге?) все сложнее и сложнее, а когда ты прям начинаешь целенаправленно его искать среди всего, что происходит (а что еще делать то), то натыкаешься на "Брионии очень нужна красивая вагина". И, хотя в целом, я ничего против желания Брионии не имею, но как бы вот. Литературное произведение в форме романа британской писательницы Скарлетт Томас на этом издает последний предсмертный всхлип. А я сижу теперь и думаю насколько можно использовать в одном предложении слова вагина и всхлип.

Давайте я теперь вам напоследок расскажу, чем закончилась эта история. Спустя три года после «Орхидея съела их всех» издательство Corpus, следуя непонятной инерции, издало следующий, крайний на данный момент роман Скарлетт Томас. И ладно, я готов простить отсутствие черных торцов, та же «Орхидея съела их всех» оформлена очень даже красивенько, но роман «Дочь олигарха» получил обложку, которая вполне могла бы занять третье место на конкурсе омерзительных обложек – настолько она плоха. Опережаю ваш вопрос, в оригинальном издании обложка классная. Такое ощущение, что наши издатели иногда специально подбирают не очень хорошим произведениям ужасные обложки, как бы защищая отечественных читателей от посредственной литературы. Проверяем теорию. Да, смотрите-ка, оценка у «Дочери олигарха» как у самого высокого человека на планете - 2,6.

Смысла и морали в этой истории, конечно же, нет. Я же говорил, что эта история - потрясающая всего лишь в меру. Вы, кстати, заметили, что во время написания рецензии я использовал только произведения, написанные дамами? Знаете, почему? Потому что мой личный астролог посоветовал мне приманить новый роман Донны Тартт в 2022 году. Как раз исполнится плюс-минус десять лет с момента выхода «Щегла». А ради этого, я готов прочитать и «Дочь олигарха», и даже слепота меня не пугает.

Напоследок, я пойду и еще раз проведу руками по книжным полкам. У меня их много. Вдруг, что-то завибрирует. А если нет, мы же все равно знаем, что нужно делать.

Читайте хорошие книги и берегите себя.

Ваш CoffeeT

Судя по рецензиям на эту и другие книги Скарлетт Томас, впечатления весьма неоднозначные. А еще проще: либо ты в восторге, либо ничего не понял. Чтобы разобраться в сплетении корней и слов в "Орхидее", посмотрим на героев. Большинство из них ведет более или менее нормальную жизнь: учится, работает, ходит на свидания или воспитывает детей. Как будто все обычные люди. У всех есть слабости, совершенством там и не пахнет (честно говоря, не пахнуть им начинает все сильнее с каждой страницей). Потихоньку мы выясняем подробности: вот один сидит на палеодиете и потому не есть ничего урбанистически приготовленного (есть такой термин? теперь будет), а вот другая довольно много пьет вина, вот еще один немного мечтает о своей молодой студентке, но вообще она ему как дочь, ой снова та, кто много пьет, и, смотрите-ка, она пьет еще больше, вот режиссер-ботаник (не в смысле заучки), а вот снова много вина, еды и/или шопинга.

И когда становится слишком много подробностей (Да! Они все еще все время думают о сексе!), нас вдруг переключают на буддизм, немного магии и вставки о невыносимой экзистенции и вариантах перерождения. Мы обсуждаем волшебных Затерянных людей (нас быстро приземляют информацией, что они все были любителями оргий), аккуратно, стараясь не вдыхать, рассматриваем волшебные стручки орхидей (которые сами знают, как их поливать), думаем, как жить дальше во всей бренности. Многочисленные мысли о сексе и сам он наводят на сравнение с инстинктивным миром цветов (он в книге представлен пышным букетом) и с его эволюционной необходимостью размножаться. Люди иногда тоже так поступают.

Хороша книга своими двумя уровнями. Всегда есть земное со своими компульсиями и зависимостями, но можно думать и о том, что есть смысл существования. Периодически между абзацев мелькает что-то очень авторское, явно из внутренних размышлений, и эти моменты важно постараться тонко поймать: они даже не в разговорах героев о буддизме и правильном дыхании. Они в мета-фразах и инсайтах героев (их не так много за всю книгу, кстати).

Мы делаем это с собой сами. Это лишь наше дело, и ничье больше. Никто другой на это даже не смотрит.

Грустно было наблюдать за метаниями одной из героинь, то ли ей съесть сейчас много, а потом ничего, то ли сейчас немного, а потом много и еще пару бокалов вина, то ли -- ай ладно, можно сейчас много вина, а потом еще много еды и вина. Это, кажется, довольно понятное описание всех наших обычных жизней, когда за аддикциями стоит много печали и гнева (часто на самих себя), отсутствие интереса к собственной жизни, возможно, неприятие близких. Но вообще это все мирское, а можно уйти в "другой мир" с его волшебством и переосмыслением жизни. Это то, куда нас ведет автор, и ей это неплохо удается. Хотя смыслы и скрыты под слоями быта, можно раскопать и эти корешки.

В конце у меня остался легкий вопрос (но вообще в буддизме нет вопросов, опять сплошные противоречия), как по-разному сработали стручочки на разных людей, и почему именно так. Не от веры ли зависит? Но дальше сплошные многоточия, автор пояснения дает неохотно. Удивляйтесь и восторгайтесь, либо нет. Ведь выбор мы всегда делаем сами.

Интересная, очень интересная книга. Как минимум ощущением двойственности происходящего и иногда слишком толстых стекол, за которыми нам не видны наши же близкие. Можно начать и с этого уровня.