Цитаты из книги Государь

в затишье не думать о буре

ибо люди всегда дурны, пока их не принудит к добру необходимость

Так что обиды нужно наносить разом: чем меньше их распробуют, тем меньше от них вреда; благодеяния же полезно оказывать мало-помалу, чтобы их распробовали как можно лучше. Самое же главное для государя – вести себя с подданными так, чтобы никакое событие – ни дурное, ни хорошее – не заставляло его изменить своего обращения с ними, так как, случись тяжелое время, зло делать поздно, а добро бесполезно, ибо его сочтут вынужденным и не воздадут за него благодарностью.

По каковому поводу уместно заметить, что людей следует либо ласкать, либо изничтожать, ибо за малое зло человек может отомстить, а за большое – не может; из чего следует, что наносимую человеку обиду надо рассчитать так, чтобы не бояться мести.

Государство, управляемое монархом через его слуг, даёт правителю больше власти, ибо в такой стране верховным владыкой признают только его, а прочим должностным лицам подчиняются как государевым чиновникам, к которым никто не питает особенной любви.

«Когда затеваешь в городе смуту, нельзя рассчитывать на то, что ее сразу утихомиришь или легко направить в нужное тебе русло».

«Подходящему времени ничто так не вредит, как само течение времени…. Ибо никогда не бывает так, чтобы все решительно способствовало задуманному делу, и кто дожидается полного, удобства, тот либо совсем не действует, либо действует большей частью неудачно».

Кто меньше полагался на милость судьбы, тот дольше удерживался у власти.

Недовольные же безвредны, будучи, как я уже сказал, разобщены и бедны.

Небольшие обиды будут всегда взывать к отмщению, а за тяжкие люди отомстить не в силах

...деяния, сами по себе имеющие некое величие, - как, скажем, все дела государственные и политические, - как бы их не вели, к какому бы исходу они не приводили, всегда, по-видимому, приносят совершающим их больше чести, чем поношения.

И хотя это люди редкостные и необыкновенные, все же они были людьми...

Я же, вознамерившись засвидетельствовать мою преданность Вашей светлости, не нашел среди того, чем владею, ничего более дорогого и более ценного, нежели познания мои в том, что касается деяний великих людей, приобретенные мною многолетним опытом в делах настоящих и непрестанным изучением дел минувших. Положив много времени и усердия на обдумывание того, что я успел узнать, я заключил свои размышления в небольшом труде, который посылаю в дар Вашей светлости.

Ибо нет города, где не обособились два эти начала: знать желает подчинять и угнетать народ, народ не желает находиться в подчинении и угнетении; столкновение же этих начал разрешается трояко: либо единовластием, либо беззаконием, либо свободой.

Тогда герцог рассудил, что чрезмерное сосредоточение власти больше не нужно, ибо может озлобить подданных, и учредил, под председательством почтенного лица, гражданский суд, в котором каждый год был представлен защитником.

Но обратимся к Киру и прочим завоевателям и основателям царства: их величию нельзя ни дивиться, и, как мы видим, дела их и установления не уступают тем, что были внушены Моисею свыше. Обдумывая жизнь и подвиги этих мужей, мы убеждаемся в том, что судьба послала им только случай, то есть снабдила материалом, которому можно было придать любую форму: не явись такой случай, доблесть их угасла бы, не найдя применения; не обладай они доблестью, тщетно явился бы случай.

Итак, пусть союзническое войско призывает тот, кто не дорожит победой, ибо оно куда опасней наемного.

Нет ничего более шаткого и преходящего, чем обаяние не опирающегося на собственную силу могущества

тот кто имеет хорошее войско, найдет и хороших союзников