Дзве душы. У чым яго крыўда?

Чудесный рассказ! Очень чеховский.

Дело происходит в январе-марте 1910 года, рассказ полностью в письмах - как главных героев, то есть парня и девушки, так и его родных и знакомых. Молодой человек, уроженец деревни, учащийся в данный момент в городском каком-то училище, пишет письмо своей любимой девушке.

Звучит вроде вполне нормально, кажется, очередная любовная тягомотина, аха, охи, любовь до гроба). Но дело осложняется социально-бытовыми реалиями Беларуси начала ХХ века, когда социальный лифт в виде учебы работал только для парней. Они могли учиться, постепенно одолевая ступеньку за ступенькой, перебираясь из деревенской школы в городскую, затем в училище, а там и в университет в столичный город - и уже они становятся городскими, "учеными". А деревенских девушек в этот лифт не пускали - практически невозможно припомнить случаи их учебы в городе, считалось, что с них за глаза хватит побегать пару зим в местную школку. Так и оставались они на всю жизнь практически неграмотными, об образовании тут и речи быть не могло.

А сердцу ведь не прикажешь - и приехавший домой на рождественские каникулы Костик Заремба безоглядно влюбился в Ганну, дочку соседа Левона. Вернувшись в пансион, он слоняется там как неприкаянный, не может ни читать, ни учиться, всё только о ней думает. И написал ей огромное письмо, наполненное нежными излияниями - и по письму этому видно, какой он хороший, светлый человечек. И сам по себе умница, с правильными человеческими установками в жизни - так еще и книжный человек, нацеленный на учебу, намеренный многого достичь.

Но тут приходит время "но" - к сожалению, этот крупный, высокосортный жемчуг своей души он мечет перед полнейшей свиньей! Потому что по-другому назвать эту Ганну я не могу - она просто не заслуживает этого, чтобы как-то пытаться обелить ее. Единственное оправдание для нее - это тот уклад жизни, о чем я и писала выше - но этим можно оправдать только отсутствие образования. Но никакое образование, никакая учеба ни в одном учебном заведении не даст того, чего у нее нет от рождения - душевной чуткости, деликатности, эмпатии.

Она раззвонила о письме Костика по всей деревне, типа стыдясь и жеманясь, краснея - всем давала почитать его, и любовные излияния юноши читали решительно все - а деревня это деревня, он стал предметом жесточайшего высмеивания. Костя смог перенести этот позор, но у него хватило ума понять, что за такое сокровище цепляться не нужно. Жестокий урок преподнесла ему жизнь...

Мне всегда было тяжело читать Максима Горецкого. В университете я думала, что это из-за большого объёма произведений, но теперь вижу, что нет. Естественно, это ничуть не умаляет значимости автора в белорусской литературе.
Язык все же тяжеловат. Это и не современный белорусский, и не тарашкевица. Я бы сказала, что это трасянка.
Но посыл, безусловно, глубокий. И из истории мы знаем, как жестоко расправились большевики со многими белорусскими просветителями...

Игнат боялся не расправы. Он просто не мог понять, что чувствует. И не понимал, хочет ли он сделать что-то для своей Родины... Мне не очень понравился герой. Хотя, я уверена, что в похожих обстоятельствах такими же было бы большинство из нас. Возможно, именно поэтому Горецкий нарисовал именно такого героя. И все же он слишком долго сохранял нейтралитет. Слишком долго был равнодушным к тому, что происходило вокруг. Война, влюбленность, а потом размеренная жизнь слишком сильно занимали его мысли. И ведь до последнего он не мог решиться, не мог довериться той части его души, которая желала белорусского национального возрождения.

Скажу так: прошло сто лет, а мало что изменилось. С уверенность можно утверждать лишь то, что в нас, беларусах, все тише говорит эта вторая душа. Раньше люди отдавали за это жизни, а теперь и знать белорусского языка не хотят.

Паручык Абдзіраловіч, а на самой справе падменены ў маленстве сын сялянкі Маланні, ўсё жыццё пражывае ў стане няпэўнасці і нершучасці. Магчыма, якраз з-за гэтай падмены.
На рашучыя дзеянні яго не падштурхнула ні каханне, ні нават забойства знаёмага, ўчыненае шпіёнам Гарэшкам, аб якім ён жа са смакам расказаў Абдзіраловічу. Не было ў яго такой простай чалавечай рэакцыі — пакараць забойцу, толькі — пэўная прыкрасць.
Натуральна, не вызначыўся Ігнась і з тым, кім жа ён з"яўляецца — панам ці ўсё ж сялянскім сынам, беларусам ці грамадзянінам вялікай Расеі. Яго памкненні да лепшага такія кволыя, што відаць — плёну ад іх не дачакаешся.
З іншага боку, уражвае апантанасць адроджаных беларусаў. Здавалася б, у час, калі надзённымі былі патрабаванні хлеба і міру, пытанні адраджэння і беларускай культуры — зусім другасныя. Але адраджэнцы так верылі ў сваю справу, што імі нельга не захапляцца.
Цікавая мова твора — з рускімі, польскімі і ўкраінскімі словамі. Звычайна, калі пісьменнік жадае падкрэсліць каларыт мясцовасці, ён выкарыстоўвае словы ўсё ж з адной мовы — суседняй краіны.