The Boy in the Striped Pyjamas

Странно, но стоит откусить от пирога разочек, как незаметно для себя откусываешь снова, а потом опять и опять, и очень скоро от пирога остаются жалкие крохи.

Ему хотелось извиниться за поведение сестры, но он не знал, как это сделать. В таких ситуациях он всегда испытывал неловкость, потому что в глубине души был убежден, что со всеми следует обращаться вежливо, даже если этот человек на тебя работает. В конце концов, хорошие манеры еще никто не отменял.

Смирись с положением, в котором ты оказался, и тебе станет намного легче.

«— Здорово, большой человек. — Котлер протянул руку и — к ужасу Бруно — взъерошил ему волосы. За этот жест Бруно с удовольствием повалил бы лейтенанта на землю и попрыгал у него на голове.»

"Папам полагается строгость. И неважно, кто они, зеленщики, учителя, повара или коменданты."

Гретель старше, и с этим он не спорил, но категорически отказывался принимать на веру любое утверждение сестры.

— Когда я совершаю ошибки, меня наказывают, — не унимался Бруно. Выходит, правила, которые дети обязаны исполнять, взрослым нипочем (хотя именно они эти правила устанавливают), и это обстоятельство выводило Бруно из себя.

«И заруби себе на носу».

Да что с нее взять, она же безнадежный случай.

Хороший костюм - это очень важно, наденешь его и сразу почувствуешь себя тем человеком, которого изображаешь.

– Он мне не нравится, – сморщил нос Бруно. – Очень уж строгий.
– Твой папа тоже очень строгий, – заметила Мария.
– Да, но это папа, – возразил Бруно. – Папам полагается строгость. И неважно, кто они, зеленщики, учителя, повара или коменданты. 

Умному и неудача впрок.
Бруно

Если из-за папиной работы мы должны бросить наш старый дом с перилами и трёх моих верных друзей, то лучше бы папе задуматься, а зачем ему такая работа.

Наступила тишина, но не обыкновенная тишина, когда людям просто нечего сказать. Эта тишина была какая-то очень шумная. Отец и Гретель сверлили глазами Бруно, он же растерянно моргал

Странно, но стоит откусить от пирога разочек, как незаметно для себя откусываешь снова, а потом опять и опять, и очень скоро от пирога остаются жалкие крохи, которые, конечно же, нельзя предлагать Шмуэлю — ведь они лишь раздразнят аппетит, но не насытят.

— Военным только этого и надо, — сказала бабушка, не обращая внимания на детей. — Красоваться в щегольской форме. Нарядиться, а потом творить весь этот ужас. Мне стыдно, Ральф, но виню я себя, а не тебя.

У Гретель была огромная коллекция кукол, расставленных и рассаженных по всей комнате. Куклы впивались в Бруно глазами, стоило ему зайти к сестре, и пристально следили за ним, что бы он ни делал. Он не сомневался: займись он исследованиями в комнате сестры, пока ее нет дома, они непременно нажаловались бы своей хозяйке.

И вот что я тебе скажу: мы все в одной лодке, и эта лодка течет.

Умному и неудача впрок.