Список чтения
pdobraya
- 6 004 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Одна из лучших сказок восточнославянского фольклора, на сегодняшний день известно около 60 вариантов сказки, кроме того несколько литературных стилизаций, среди которых самые известные и удачные принадлежат Василию Андреевичу Жуковскому и Алексею Николаевичу Толстому.
Сказка очень многоплановая, но попробую выделить главную идею - это поиск удачи и борьба за счастье. Удачу символизирует Жар-птица, счастье - Елена Прекрасная. Они-то и становятся главными призами искателя удачи и счастья - Ивана-Царевича.
Но, начнем с начала - Жар-птица ворует яблоки в саду царя-батюшки. А яблоки-то в мировой традиции символизируют некие ресурсы, вспомните хотя бы райские яблочки. Можно предположить, что, если лениться и спать, как старшие братья, то проспишь свою удачу и лишишься имеющихся ресурсов, что не используется - пропадает. А, если бодрствовать, как Иван, то есть шанс подкараулить удачу и воспользоваться ею. Правда, Ваньке не слишком повезло, но перо он все-таки ухватил.
Ну, а дальше начинается поход за удачей. Вот кто такой тут волк с его суперспособностями, стоит задуматься, но мне кажется, это внутренняя сила самого Ивана, его скрытые возможности. Съеденный конь, это доведение себя до крайней точки, когда отступать некуда, а дальше либо отказ от борьбы за удачу и опускание, либо включение "турбо-режима", что, собственно, и произошло с Иваном-Царевичем. Еще волка можно рассматривать как наследие древних тотемических верований. Смысл здесь в том, что раскрыть скрытые возможности помогает апелляция к своему личному или родовому тотемному животному.
Но не все так просто Ивану давалось, боролось в нем стремление к саморазвитию (удаче и счастью) с неорганизованностью и расхлябанностью, которые выражались в разного рода отрицательных качествах, это когда он нарушал запреты волка, соблазняясь то на золотую клетку, то на такую же уздечку, что порождало новые круги испытаний. И только когда он полностью мобилизовал свои ресурсы и не нарушил ни одного сакрального запрета, у него всё получилось.
Но дальше новое испытание - сохранение добытого, ведь, если расслабиться и позволить вернуться праздному отношению к жизни (братья-лентяи), можно всё потерять. Но в сказке всё заканчивается хорошо, Иван проходит через ряд обрядов (мертвая и живая вода), которые очень напоминают языческую инициацию, и получает обратно все свои трофеи и новое социальное качество - цель достигнута.
Я бы эту сказку в качестве дополнения печатал в книгах, посвященных саморазвитию, которые сейчас очень востребованы и, как следствие этого, составляют очень солидный процент фондов книжных магазинов.

"Гуси-лебеди" - это история, где помощь изначально доступна, но не воспринимается как что-то ценное.
Разбираем.)
Девочка получает простое поручение - присмотреть за братом.
Не справляется.
И дальше сказка не усложняет: ошибка есть, последствия приходят быстро.)
Брата уносят.(
И вот с этого момента начинает работать другая часть конструкции.
На пути у неё появляются печка, яблоня, речка. Каждая предлагает помощь, но с условием.
Нужно остановиться, вступить в контакт, сделать что-то в ответ.
И она отказывается.
Не из упрямства даже, а как будто по инерции: это не выглядит важным, не воспринимается как часть решения.
(помощь есть, но не распознаётся как помощь)
Ситуация меняется только тогда, когда проблема становится уже прямой и осязаемой.
Когда "можно пройти мимо" превращается в "нельзя обойти".
И вот тут поведение перестраивается.
Она начинает делать ровно то, что раньше игнорировала:
вступает в контакт, принимает условия, включается в обмен.
И система, которая до этого не работала для неё, вдруг начинает работать.
Важно, что ничего нового не появляется.
Ни новые силы, ни новые персонажи.
Меняется только одно - способ взаимодействия.
И дальше сказка не про "помогли", а про то, что доступ к помощи зависит не от наличия ресурса, а от готовности его принять.
Печка, яблоня, речка не становятся добрее.
Они просто становятся видимыми.
И в этом месте возникает тихая, но неприятная мысль:
иногда проблема не в том, что помощи нет, а в том, что она не распознаётся вовремя.
И тогда к ней приходится возвращаться уже в режиме срочности.
Всем спасибо!)

А вот напишу сегодня про сказочку. Пока я проходила её с пятиклассниками, то заучила практически наизусть — разбуди меня посреди ночи, и я высыплю на обидчика целый ворох травушек-муравушек и других весёлых повторов речитативом. "Русский народный рэпчик", как сказали мне школьники.
Интересно в "Царевне-лягушке" то, что это не сказка, а настоящий литературный пазл, постмодернисты отдыхают. Даже в школе в разных учебных программах даются разные варианты сказки, а дальше пошло поехало... В одной сказке Василиса Премудрая, в другой Елена Прекрасная, которые так же могут стать Василисой Прекрасной и Еленой Премудрой. В одной сказке бедный Иван-царевич мыкается по болотам три дня и три ночи, прежде чем найти хитрую зверушку со стрелой, в другой животинка сама резво приносит себя на алтарь любви, сжимая в пасти вторичный признак Робин Гуда. В одной сказке есть Баба-Яга, в другой нет. То же с Кощеем Бессмертным, который то вдруг просто злодей, заколдовавший лягуху чисто из любви к пакостям, то вдруг безумный папаша, которому надоели бредни слишком умной дочурки, и он от неё таким образом избавился. Приключения тоже разнятся. И все эти варианты так складываются и переплетаются друг с другом, что исследователи только за голову хватаются. Детальки-то сказки определены, но вот собираются постоянно по-разному. Причина ясна: сказка передавалась из уст в уста, а там уже рассказчики косячили и забывали что-то, путали с другими сказками, улучшали и добавляли своё, пока текст не изменялся до неузнаваемости. А как исследователям определить, сильно ли отличается сказка? Вот, например, два одинаковых текста, но в одном Василиса, а в другом Елена. В остальном всё одинаково. Это одна и та же сказка или нет? А если в одном тексте Василиса с папой-Кощеем, а в другом Елена с отвлечённым злодеем-Кощеем? Этого уже достаточно для разных вариантов?
В общем, чесали-чесали они репу и насчитали-таки 36 основных русских вариантов плюс 15 украинских и 6 белорусских. Всего 57, получается, хотя на самом деле больше, но в остальных версиях разница слишком незначительная. В общем-то, довольно некисло для одной только сказочки, а если заикнуться, что похожие инварианты сюжета есть и за рубежом, то этого вполне достаточно для вороха диссертаций.
А вот дети к такому обилию вариантов относятся со спартанским спокойствием. Ну много и много. Одна сказка — хорошо, а пятьдесят семь — лучше. Сложнее же всего объяснить им на примере "Царевны-лягушки" разницу между сказками про животных и волшебными сказками. Пятиклашки ведь хитрые, тут стандартные объяснения не проканают. Начинаешь им говорить, что в волшебных сказках главное — это волшебство, а они спорят, что оно там и не главное. Ну как же, ведь лягушка говорит благодаря магии, она заколдованная царевна! А почему тогда говорят животные в сказках про животных? Вдруг они тоже заколдованные, просто мы не знаем. Животные же не говорят.
Впрочем, один школьник очень быстро разгадал, почему "Царевна-лягушка" именно волшебная сказка. "Я вжисть не поверю, что какая-то лягуха могла своими лапками или, тем более, ртом стрелу поймать. Это точно магия и волшебство!" — уверенно заявил он. И то хлеб.











Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Одна из лучших сказок восточнославянского фольклора, на сегодняшний день известно около 60 вариантов сказки, кроме того несколько литературных стилизаций, среди которых самые известные и удачные принадлежат Василию Андреевичу Жуковскому и Алексею Николаевичу Толстому.
Сказка очень многоплановая, но попробую выделить главную идею - это поиск удачи и борьба за счастье. Удачу символизирует Жар-птица, счастье - Елена Прекрасная. Они-то и становятся главными призами искателя удачи и счастья - Ивана-Царевича.
Но, начнем с начала - Жар-птица ворует яблоки в саду царя-батюшки. А яблоки-то в мировой традиции символизируют некие ресурсы, вспомните хотя бы райские яблочки. Можно предположить, что, если лениться и спать, как старшие братья, то проспишь свою удачу и лишишься имеющихся ресурсов, что не используется - пропадает. А, если бодрствовать, как Иван, то есть шанс подкараулить удачу и воспользоваться ею. Правда, Ваньке не слишком повезло, но перо он все-таки ухватил.
Ну, а дальше начинается поход за удачей. Вот кто такой тут волк с его суперспособностями, стоит задуматься, но мне кажется, это внутренняя сила самого Ивана, его скрытые возможности. Съеденный конь, это доведение себя до крайней точки, когда отступать некуда, а дальше либо отказ от борьбы за удачу и опускание, либо включение "турбо-режима", что, собственно, и произошло с Иваном-Царевичем. Еще волка можно рассматривать как наследие древних тотемических верований. Смысл здесь в том, что раскрыть скрытые возможности помогает апелляция к своему личному или родовому тотемному животному.
Но не все так просто Ивану давалось, боролось в нем стремление к саморазвитию (удаче и счастью) с неорганизованностью и расхлябанностью, которые выражались в разного рода отрицательных качествах, это когда он нарушал запреты волка, соблазняясь то на золотую клетку, то на такую же уздечку, что порождало новые круги испытаний. И только когда он полностью мобилизовал свои ресурсы и не нарушил ни одного сакрального запрета, у него всё получилось.
Но дальше новое испытание - сохранение добытого, ведь, если расслабиться и позволить вернуться праздному отношению к жизни (братья-лентяи), можно всё потерять. Но в сказке всё заканчивается хорошо, Иван проходит через ряд обрядов (мертвая и живая вода), которые очень напоминают языческую инициацию, и получает обратно все свои трофеи и новое социальное качество - цель достигнута.
Я бы эту сказку в качестве дополнения печатал в книгах, посвященных саморазвитию, которые сейчас очень востребованы и, как следствие этого, составляют очень солидный процент фондов книжных магазинов.

"Гуси-лебеди" - это история, где помощь изначально доступна, но не воспринимается как что-то ценное.
Разбираем.)
Девочка получает простое поручение - присмотреть за братом.
Не справляется.
И дальше сказка не усложняет: ошибка есть, последствия приходят быстро.)
Брата уносят.(
И вот с этого момента начинает работать другая часть конструкции.
На пути у неё появляются печка, яблоня, речка. Каждая предлагает помощь, но с условием.
Нужно остановиться, вступить в контакт, сделать что-то в ответ.
И она отказывается.
Не из упрямства даже, а как будто по инерции: это не выглядит важным, не воспринимается как часть решения.
(помощь есть, но не распознаётся как помощь)
Ситуация меняется только тогда, когда проблема становится уже прямой и осязаемой.
Когда "можно пройти мимо" превращается в "нельзя обойти".
И вот тут поведение перестраивается.
Она начинает делать ровно то, что раньше игнорировала:
вступает в контакт, принимает условия, включается в обмен.
И система, которая до этого не работала для неё, вдруг начинает работать.
Важно, что ничего нового не появляется.
Ни новые силы, ни новые персонажи.
Меняется только одно - способ взаимодействия.
И дальше сказка не про "помогли", а про то, что доступ к помощи зависит не от наличия ресурса, а от готовности его принять.
Печка, яблоня, речка не становятся добрее.
Они просто становятся видимыми.
И в этом месте возникает тихая, но неприятная мысль:
иногда проблема не в том, что помощи нет, а в том, что она не распознаётся вовремя.
И тогда к ней приходится возвращаться уже в режиме срочности.
Всем спасибо!)

А вот напишу сегодня про сказочку. Пока я проходила её с пятиклассниками, то заучила практически наизусть — разбуди меня посреди ночи, и я высыплю на обидчика целый ворох травушек-муравушек и других весёлых повторов речитативом. "Русский народный рэпчик", как сказали мне школьники.
Интересно в "Царевне-лягушке" то, что это не сказка, а настоящий литературный пазл, постмодернисты отдыхают. Даже в школе в разных учебных программах даются разные варианты сказки, а дальше пошло поехало... В одной сказке Василиса Премудрая, в другой Елена Прекрасная, которые так же могут стать Василисой Прекрасной и Еленой Премудрой. В одной сказке бедный Иван-царевич мыкается по болотам три дня и три ночи, прежде чем найти хитрую зверушку со стрелой, в другой животинка сама резво приносит себя на алтарь любви, сжимая в пасти вторичный признак Робин Гуда. В одной сказке есть Баба-Яга, в другой нет. То же с Кощеем Бессмертным, который то вдруг просто злодей, заколдовавший лягуху чисто из любви к пакостям, то вдруг безумный папаша, которому надоели бредни слишком умной дочурки, и он от неё таким образом избавился. Приключения тоже разнятся. И все эти варианты так складываются и переплетаются друг с другом, что исследователи только за голову хватаются. Детальки-то сказки определены, но вот собираются постоянно по-разному. Причина ясна: сказка передавалась из уст в уста, а там уже рассказчики косячили и забывали что-то, путали с другими сказками, улучшали и добавляли своё, пока текст не изменялся до неузнаваемости. А как исследователям определить, сильно ли отличается сказка? Вот, например, два одинаковых текста, но в одном Василиса, а в другом Елена. В остальном всё одинаково. Это одна и та же сказка или нет? А если в одном тексте Василиса с папой-Кощеем, а в другом Елена с отвлечённым злодеем-Кощеем? Этого уже достаточно для разных вариантов?
В общем, чесали-чесали они репу и насчитали-таки 36 основных русских вариантов плюс 15 украинских и 6 белорусских. Всего 57, получается, хотя на самом деле больше, но в остальных версиях разница слишком незначительная. В общем-то, довольно некисло для одной только сказочки, а если заикнуться, что похожие инварианты сюжета есть и за рубежом, то этого вполне достаточно для вороха диссертаций.
А вот дети к такому обилию вариантов относятся со спартанским спокойствием. Ну много и много. Одна сказка — хорошо, а пятьдесят семь — лучше. Сложнее же всего объяснить им на примере "Царевны-лягушки" разницу между сказками про животных и волшебными сказками. Пятиклашки ведь хитрые, тут стандартные объяснения не проканают. Начинаешь им говорить, что в волшебных сказках главное — это волшебство, а они спорят, что оно там и не главное. Ну как же, ведь лягушка говорит благодаря магии, она заколдованная царевна! А почему тогда говорят животные в сказках про животных? Вдруг они тоже заколдованные, просто мы не знаем. Животные же не говорят.
Впрочем, один школьник очень быстро разгадал, почему "Царевна-лягушка" именно волшебная сказка. "Я вжисть не поверю, что какая-то лягуха могла своими лапками или, тем более, ртом стрелу поймать. Это точно магия и волшебство!" — уверенно заявил он. И то хлеб.










