Единственное, что мне остаётся сейчас сделать, сказал он себе, и равномерный шаг его самого и его спутников как бы подкреплял эту мысль, единственное, что я могу сейчас сделать, – это сохранить до конца ясность ума и суждения.

Неужто в таком состоянии он должен работать для банка? Он взглянул на стол. Неужели сейчас принимать клиентов, вести с ними переговоры? Там его процесс идет полным ходом, там, наверху, на чердаке, судейские чиновники сидят над актами этого процесса, а он должен заниматься делами банка? Не похоже ли это на пытку, не с ведома ли суда в связи с процессом его подвергают этой пытке? А разве в банке при оценке его работы кто-нибудь станет учитывать его особое положение? Никто и никогда.

...всякая неизвестность, даже в самом пустячном деле, всегда мучительна, и если ее можно, как в данном случае, легко устранить, то надо это сделать без промедления.

- К вашим услугам.
- Чего тебе надо? - спросил адвокат. - Не вовремя пришёл.
- Меня разве не звали? - спросил Блок более самого себя, чем адвоката, выставил перед собой руки, защищаясь, и был готов выбежать вон.
- Тебя звали, - сказал адвокат, - тем не менее, ты пришёл не вовремя, - и после паузы прибавил: - Ты всегда приходишь не вовремя.

Від правосуддя тхне злочином.

Иногда оковы лучше свободыИщете смысл, а творите такую бессмыслицу, что и не придумаешьСтранно, что мне приходится запрещать вам именно то, что вы сами должны были бы запретить себе.

Свобода, возможная в наши дни, растение чахлое

Как далеко мы можем продвинутся, стоит нам только полностью отказаться от от самих себя

Высшие цели, если они вообще достижимы, требуют и высших усилий

Меня привлекают прежде всего те, кто призван давать ответы, те же, кто вечно пристает ко мне с вопросами, на которые у меня по большей части нет ответа, мне противны. Да и потом, кто же не любит спрашивать, покуда он юн...?

Почему же ты других упрекаешь в молчании, а сам молчишь?

Лишь собачья среда открывала мне смысл собственных моих вопросов

Оно было такое же, как при жизни, на нем не было никаких признаков обещанного избавления: того, что обретали в этой машине другие, офицер не обрел; губы были плотно сжаты, глаза были открыты и сохраняли живое выражение, взгляд был спокойный и уверенный, в лоб вошло острие большого железного резца.

А в чëм смысл этой огромной организации, господа? В том, чтобы арестовывать невинных людей и затевать против них бессмысленный и по большей части – как, например, в моëм случае – безрезультатный процесс. Как же тут, при абсолютной бессмысленности всей системы в целом, избежать самой страшной коррупции чиновников? Это недостижимо, тут даже самый высокий судья не останется честным.

Поменьше думайте о нас и о том, что вас ждëт, думайте лучше, как вам быть.

Дело в том, что защита как таковая законом не разрешена, закон защиту всего лишь терпит,  но даже по поводу того,  допускается ли само это терпение в соответствующих статьях закона, дл сих пор ведуться споры.