Смешанные чувства от этой книги. Историческая составляющая мне очень понравилась. Сложные взаимоотношения церковной и светской власти, соперничество разных монашеских орденов, в особенности с иезуитами, механизмы работы инквизиции показаны и объяснены очень подробно. Много подробностей повседневной жизни в описываемую эпоху.
Отдельно хочется отметить, что оригинал книги был написан на каталане, кроме цитат из официальных документов и прямой речи назначенных из метрополии чиновников, которые используют испанский. По-моему, очень здорово, что издательство сохранило этот контраст между местными жителями Майорки, которые говорят на каталане и королевскими чиновниками, оставив испанские части текста как есть, с переводом в примечаниях.
Но вот в плане сюжета и персонажей это было очень скучно и затянуто. Где-то первая треть книги - это сплошная экспозиция. Частично сюжет основан на реальных событиях, частично является художественным вымыслом, и, если честно, "швы" между реальными и художественными частями видно достаточно хорошо. Пересказ событий реального дела майоркских криптоиудеев читается познавательно с исторической точки зрения, но довольно нудно. Добавленные для сюжета художественные конфликты и сюжетные ветки настолько банальные и очевидно позаимствованные из классики приключенческой литературы, что особого интереса чтению не добавляют. Но при этом загадочная роковая дама из Ливорно или трагическая любовь юноши-крипотиудея и девушки-католички сильно выбиваются по стилю из общей картины событий.
Персонажи-испанцы как будто сбежали из романов Хаггарда - сплошь двуличные мерзавцы. И еще сплошь какие-то извращенцы. Вообще в книге много откровенных сцен которые такое ощущение что добавлены просто чтобы было.
Отдельный испанский стыд у меня вызвала сюжетная ветка с проституткой, которая прятала у себя одного из главных героев-криптоиудеев во время первой волны арестов и потом пыталась помочь ему сбежать из города.
Ставя пустой стакан на столик, где таз с водой так и стоял нетронутым, Беатриу подумала: будь они святыми, он стал бы реликвией. И образ Марии Магдалины, к которому она столько раз взывала, раскаиваясь в грехах вместе с его преосвященством, предстал перед ее взором, как и тогда, когда, предавшись любовных утехам, святейший принимался ее наставлять на путь истинный. Изображение Марии Магдалины с длинными густыми волосами, умащавшей миром ноги Доброго Иисуса, – она видела его еще девочкой на картине в ризнице, где ей обычно подавали милостыню, – нравилось ей больше, чем то, что было на гравюре, лежавшей у нее на столике среди дамских принадлежностей: на нем полуобнаженная кающаяся святая смотрела на череп, который держала в руках. Первое она предпочитала потому, что юноша вполне походил на Христа, а сама она могла бы умащать его отмороженные ноги всеми вообразимыми маслами и притираниями, какими только успела воспользоваться за время своего пребывания в борделе.
31 понравилось
