Трудная наука побеждать

Воспоминания генерал-лейтенанта Николая Ивановича Бирюкова рассказывают о трех последних годах Великой Отечественной войны. На страницах книги советский военачальник повествует об освобождении Украины, ожесточенных боях на территории Венгрии и Австрии. Наряду с детальным описанием боевых действий автор тщательно анализирует ход военных операций, размышляет об их результатах.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

3 оценки

5
33%
4
67%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 3Хотят прочитать 10

Рецензии

JohnMalcovich
26 марта 2019
Николай Иванович Бирюков
Бесхитростное в общем-то повествование Николая Ивановича о себе и о войне дает больше информации, нежели некие научные трактаты военных историков. Рассказывает, например, о своем кратком периоде руководства 80-й дивизией, входящей в армию генерал-лейтенанта Г.И. Кулика. «В дивизии оказалось много заслуженных воинов, не отмеченных никакими наградами. Например, у командира роты старшего лейтенанта Н. Н. Зарянова было шесть красных и желтых нашивок на груди. Шесть ранений, а награды — ни одной! Я приказал командирам и политработникам разобраться в каждом таком случае и, коли человек заслужил, представить его к награде.» И что же Кулик? А Кулик, узнав о таком самоуправстве Бирюкова, собрался «поставить на заседании Военного совета вопрос о новом комдиве, якобы разбрасывающемся орденами.» Спасло Николая Ивановича то, что в газете «Красная звезда» вышла статья о не награждаемых своевременно бойцах. «На другой же день мне сообщили из штаба армии, что генерал Кулик признал мои действия правильными.» Читаешь вот про таких генералов, как Кулик, и понимаешь, что не зря, видимо, совсем не зря его «репрессировали» в 1950 году. Таких характерных примеров в книге Николая Ивановича довольно много, и проще их вывести в порядке нумерации.
Через три месяца после начала ВОВ стрелковые корпуса были расформированы. Потребовалось немало времени, крови и жертв наших солдат для того, чтобы понять, что система четырех-шести дивизий вместо корпусов не обеспечивает достаточную гибкость и оперативность в управлении войсками. В итоге, после Сталинградской битвы стрелковые корпуса были вновь сформированы. Бирюкову выпала честь командовать 20-м гвардейским корпусом.
В Москве существовало Управление трофейного оружия. Оно выдавало корпусам трофейные немецкие танки для проведения обучения бойцов атакам. Обучение длилось достаточно долго для того, чтобы успела закончиться Курская битва.
Истосковавшийся по сражениям корпус генерал Кулик решил вводить в бой по частям. Даже сказал идти в Ахтырку под развернутыми знаменами, мол там нет сложностей никаких. «Насчет знамен он, конечно, пошутил, но факт оставался фактом: против бронированного кулака выдвигалась одна развернутая на широком фронте дивизия.» Это было правилом многих командующих – по каплям вводить части в сражения. На фронт длиной в шесть км выделялась одна дивизия. А следствием этого являлись окружения наших частей. При этом время наступления было важнее времени готовности. «— Нехай дивизия выдвигается сейчас, — ответил командарм. — В семнадцать тридцать, и ни минутой позже, переходите в наступление. Понятно? — И положил трубку.

— Герман Федорович, — обратился я к Тарасову, — позвоните командарму. Убедите его, что так нельзя.
— Уже пробовал. Бесполезно. Не переубедишь. Настоять на своем считает делом престижа.»
Из заметок Н.И. Бирюкова:
«Просматривая как-то материалы той поры, я взял на выдержку 30 советских дивизий. Из них только 5 избежали окружения, когда отходили на восток. Остальные 25 попадали в окружение и выходили из него от одного до трех раз. Никакой солдат не выдержал бы такого отступления. А наш — смог. Уже в то трудное лето он преподал генералам фюрера жестокий урок настоящей войны, никак не похожей на ту, какую они привыкли вести на Западе.
«Поведение русских в окружении, даже безнадежном, было в корне противоположным поведению их западных союзников. Они не сдавались в плен...» «Тот, кто встретился с русским солдатом и русским климатом, знает, что такое война. После этого ему уже незачем учиться воевать...»
Подобными признаниями буквально пестрят ныне мемуары бывших гитлеровских генералов.»
Интересный факт: если человек выбирался из окружения в одиночку или в составе небольшой группы, он часто уверен, что его часть совершенно разбита. То есть тут мы имеем дело с односторонней оценкой большого события, со своей точки зрения, из своего окопа.
Для восполнения боевого состава командование корпуса имело полномочия, создав специальную комиссию, призывать сразу несколько возрастов из освобожденных районов. Возможно этот факт и объясняет редкие случаи, когда освобожденные не сильно радовались своему освобождению.
В случае неудачного наступления обязательно создавалась комиссия, которая должна была разбираться в соответствии с чьим планом осуществлялось наступление: штабом фронта или штабом армии. Горе было тем, кто пренебрегает планом штаба фронта (Конев) в пользу штаба армии.
Представители союзников (англичане, американцы и французы) приезжали на место крупных сражений. Корсунь-Шевченковская операция не была исключением.
Заместители командиров корпусов или батальонов, согласно уставу, существуют для того, чтобы возглавить подразделение в тяжелую минуту. На деле же в заместители, как правило, назначали бесперспективных, проштрафившихся людей, из числа бывших командиров.
Во время освобождения Молдавии кто-то из политруков предложил отпускать пленных румын по домам. В итоге «Мобилизованные в румынскую армию молдаване, как только мы перешли Днестр, начали массами сдаваться в плен. Жены и матери мобилизованных бросились в расположение румынских войск. Рассказы о том, кто из мужчин уже вернулся в деревню, отпущенный советскими командирами, были самой лучшей агитацией.»
Если наш боец вступал в ближний бой с немцами без свидетелей, то ему очень тяжело было доказать впоследствии, что он не «дурак». «Немцы не успели даже обшарить его карманы и полевую сумку, так как наши тут же, в контратаке, отбили всех раненых, в том числе и Барахту.

«Однако старшего лейтенанта впоследствии не только не наградили, но даже пытались в чем-то обвинить.» «— Барахту могли завербовать немцы! — заявил некий товарищ.
— Когда? Он потерял сознание еще до того, как попал в плен. А пришел в себя уже на руках наших бойцов...
— А почему не застрелился?
— Он расстрелял все патроны. Мы проверили пистолет.
— И все-таки последний патрон надо оставлять для себя...». Все эти разговоры про «застрелиться» были не просто разговорами. Ведь святую заповедь «коммунисты в плен не сдаются» никто не отменял…
Исключительно большую роль играет войсковая разведка, захват «языков». Но «язык» не должен обходиться слишком дорого, не должен обескровливать разведывательные подразделения. То есть речь идет о продуманной организации каждого поиска в тылу противника. Когда Бирюков проанализировал данные по разведчикам, то выяснилось, что «в один из периодов оборонительных боев каждый «язык» стоил нам семерых выбывших из строя воинов.»
Из не простых военных заданий, которые командарм может поставить перед частями, выделяется задача «прочесать» многокилометровую прифронтовую зону с целью ликвидации вражеской агентуры. Правда, не поясняется, каким образом осуществляется зачистка и как определить, где враг, а где друг.
Даже в тех районах, где готовилось наступление наших частей, с целью дезинформирования противника было необходимо строить неприступные укрепления обороны. Иногда, Бирюков сам допускает ляпы, словно в американских фильмах. Так, при скрытном контроле линий окопов, он замечает, что окопная линия прерывается на добрых 500 метров. С целью проучить нерадивого подчиненного Бирюков вышел на верх и прошел вместе с командиром на виду у противника.
Несмотря на кажущуюся строгость и контроль всеми за всеми, Николай Иванович приводит ряд случаев, которые доказывают, что никакой контроль не возможен при той системе, когда на первое место выдвигается не целесообразность, а политическое обоснование решения. Чего стоит только случай с псевдо-майором Панкратовым, которого прислали в корпус Бирюкова из офицерского резерва. «Фронтовик бывалый, чувствуется сильный характер. Это первое впечатление подтвердилось и в боях. Майор уверенно управлял полком, частенько проявлял и личную храбрость. Нужно, не нужно — лез в самое пекло, так что приходилось иногда одергивать. Однажды попал мне на глаза его приказ. Смотрю — подпись: «Герой Советского Союза Панкратов». Надо сказать, что Панкратов всюду без повода и по поводу подчеркивал то, что он отмечен высшей наградой. Когда Бирюков запросил подтверждающие документы на награды, то майор принес… газету. « И вот приносит он фронтовую газету. В ней описан подвиг группы воинов во главе с Панкратовым (он был тогда старшим лейтенантом). Корреспондент действительно называет его в числе героев этого боя.

Заметка сомнений у меня не вызвала, ибо, как я уже писал, личная храбрость Панкратова в комментариях не нуждалась.
— А другая газета, в которой напечатан Указ Президиума Верховного Совета, куда-то запропастилась, — говорит он. — Но я найду ее...
— Кстати, говорят, вы также депутат Верховного Совета?
— Депутат, товарищ генерал.
— Есть у вас документ?
— Потерялся, когда эвакуировали после тяжелого ранения.» Бирюков решился все-же направить запрос в Москву. Ответ из Москвы всех поразил: «Он гласил: Панкратов — не Герой Советского Союза, никогда не был и депутатом Верховного Совета.» Панкратов оказался обычным разбитным парнем, который решил назвать себя старлеем в госпитале, сославшись на потерю документов, и дальше пошло как по маслу. Его вскоре сделали майором. Быть может и до генерала бы дослужился, если бы не начал подписываться Героем Советского Союза. Кстати, так же легко немецкая разведка, фабрикуя документы, присылала липовых генералов в распоряжение наших передовых частей якобы с целью проверки. И очень часто, наши контрразведчики арестовывали не немецких шпионов, а настоящих наших генералов, под чьи имена маскировались немцы.
Когда была подписана капитуляция, то по приказам, поступаемым в корпус Бирюкова, который преследовал отступающих гитлеровцев, сразу стала понятна причина и такой поспешности, и ночной капитуляции (без капитуляции Праги). Москва приказала прекратить все боевые действия и буквально застыть на месте. Хотя немцы все еще продолжали вести боевые действия. Словно кость собакам, нашим солдатам бросили в качестве утешения возможность встреч и застолий с американскими военными, в чье расположение продолжали бежать гитлеровцы, унося с собой оружие, боеприпасы и ценности. Бирюкову осталось лишь радоваться тому совпадению, что его 20-й корпус встретился с 20-м корпусом американцев…
Интересный факт: после 9 мая статистика бросивших курить солдат показала резкий рост.
Николаю Ивановичу выпала честь возглавлять сводный полк 3-го Украинского фронта на Параде Победы.
Читать далее
5 понравилось
0
360