Рецензия на книгу

• 

  JohnMalcovich26 марта 2019 г.

  
  Николай Иванович Бирюков
  Бесхитростное в общем-то повествование Николая Ивановича о себе и о войне дает больше информации, нежели некие научные трактаты военных историков. Рассказывает, например, о своем кратком периоде руководства 80-й дивизией, входящей в армию генерал-лейтенанта Г.И. Кулика. «В дивизии оказалось много заслуженных воинов, не отмеченных никакими наградами. Например, у командира роты старшего лейтенанта Н. Н. Зарянова было шесть красных и желтых нашивок на груди. Шесть ранений, а награды — ни одной! Я приказал командирам и политработникам разобраться в каждом таком случае и, коли человек заслужил, представить его к награде.» И что же Кулик? А Кулик, узнав о таком самоуправстве Бирюкова, собрался «поставить на заседании Военного совета вопрос о новом комдиве, якобы разбрасывающемся орденами.» Спасло Николая Ивановича то, что в газете «Красная звезда» вышла статья о не награждаемых своевременно бойцах. «На другой же день мне сообщили из штаба армии, что генерал Кулик признал мои действия правильными.» Читаешь вот про таких генералов, как Кулик, и понимаешь, что не зря, видимо, совсем не зря его «репрессировали» в 1950 году. Таких характерных примеров в книге Николая Ивановича довольно много, и проще их вывести в порядке нумерации.
  

  • Через три месяца после начала ВОВ стрелковые корпуса были расформированы. Потребовалось немало времени, крови и жертв наших солдат для того, чтобы понять, что система четырех-шести дивизий вместо корпусов не обеспечивает достаточную гибкость и оперативность в управлении войсками. В итоге, после Сталинградской битвы стрелковые корпуса были вновь сформированы. Бирюкову выпала честь командовать 20-м гвардейским корпусом.
  • В Москве существовало Управление трофейного оружия. Оно выдавало корпусам трофейные немецкие танки для проведения обучения бойцов атакам. Обучение длилось достаточно долго для того, чтобы успела закончиться Курская битва.
  • Истосковавшийся по сражениям корпус генерал Кулик решил вводить в бой по частям. Даже сказал идти в Ахтырку под развернутыми знаменами, мол там нет сложностей никаких. «Насчет знамен он, конечно, пошутил, но факт оставался фактом: против бронированного кулака выдвигалась одна развернутая на широком фронте дивизия.» Это было правилом многих командующих – по каплям вводить части в сражения. На фронт длиной в шесть км выделялась одна дивизия. А следствием этого являлись окружения наших частей. При этом время наступления было важнее времени готовности. «— Нехай дивизия выдвигается сейчас, — ответил командарм. — В семнадцать тридцать, и ни минутой позже, переходите в наступление. Понятно? — И положил трубку.

  
  — Герман Федорович, — обратился я к Тарасову, — позвоните командарму. Убедите его, что так нельзя.
  — Уже пробовал. Бесполезно. Не переубедишь. Настоять на своем считает делом престижа.»

  Из заметок Н.И. Бирюкова:
  «Просматривая как-то материалы той поры, я взял на выдержку 30 советских дивизий. Из них только 5 избежали окружения, когда отходили на восток. Остальные 25 попадали в окружение и выходили из него от одного до трех раз. Никакой солдат не выдержал бы такого отступления. А наш — смог. Уже в то трудное лето он преподал генералам фюрера жестокий урок настоящей войны, никак не похожей на ту, какую они привыкли вести на Западе.
  «Поведение русских в окружении, даже безнадежном, было в корне противоположным поведению их западных союзников. Они не сдавались в плен...» «Тот, кто встретился с русским солдатом и русским климатом, знает, что такое война. После этого ему уже незачем учиться воевать...»
  Подобными признаниями буквально пестрят ныне мемуары бывших гитлеровских генералов.»
  Интересный факт: если человек выбирался из окружения в одиночку или в составе небольшой группы, он часто уверен, что его часть совершенно разбита. То есть тут мы имеем дело с односторонней оценкой большого события, со своей точки зрения, из своего окопа.
  

  • Для восполнения боевого состава командование корпуса имело полномочия, создав специальную комиссию, призывать сразу несколько возрастов из освобожденных районов. Возможно этот факт и объясняет редкие случаи, когда освобожденные не сильно радовались своему освобождению.
  • В случае неудачного наступления обязательно создавалась комиссия, которая должна была разбираться в соответствии с чьим планом осуществлялось наступление: штабом фронта или штабом армии. Горе было тем, кто пренебрегает планом штаба фронта (Конев) в пользу штаба армии.
  • Представители союзников (англичане, американцы и французы) приезжали на место крупных сражений. Корсунь-Шевченковская операция не была исключением.
  • Заместители командиров корпусов или батальонов, согласно уставу, существуют для того, чтобы возглавить подразделение в тяжелую минуту. На деле же в заместители, как правило, назначали бесперспективных, проштрафившихся людей, из числа бывших командиров.
  • Во время освобождения Молдавии кто-то из политруков предложил отпускать пленных румын по домам. В итоге «Мобилизованные в румынскую армию молдаване, как только мы перешли Днестр, начали массами сдаваться в плен. Жены и матери мобилизованных бросились в расположение румынских войск. Рассказы о том, кто из мужчин уже вернулся в деревню, отпущенный советскими командирами, были самой лучшей агитацией.»
  • Если наш боец вступал в ближний бой с немцами без свидетелей, то ему очень тяжело было доказать впоследствии, что он не «дурак». «Немцы не успели даже обшарить его карманы и полевую сумку, так как наши тут же, в контратаке, отбили всех раненых, в том числе и Барахту.

  
  «Однако старшего лейтенанта впоследствии не только не наградили, но даже пытались в чем-то обвинить.» «— Барахту могли завербовать немцы! — заявил некий товарищ.
  — Когда? Он потерял сознание еще до того, как попал в плен. А пришел в себя уже на руках наших бойцов...
  — А почему не застрелился?
  — Он расстрелял все патроны. Мы проверили пистолет.
  — И все-таки последний патрон надо оставлять для себя...». Все эти разговоры про «застрелиться» были не просто разговорами. Ведь святую заповедь «коммунисты в плен не сдаются» никто не отменял…
  

  • Исключительно большую роль играет войсковая разведка, захват «языков». Но «язык» не должен обходиться слишком дорого, не должен обескровливать разведывательные подразделения. То есть речь идет о продуманной организации каждого поиска в тылу противника. Когда Бирюков проанализировал данные по разведчикам, то выяснилось, что «в один из периодов оборонительных боев каждый «язык» стоил нам семерых выбывших из строя воинов.»
  • Из не простых военных заданий, которые командарм может поставить перед частями, выделяется задача «прочесать» многокилометровую прифронтовую зону с целью ликвидации вражеской агентуры. Правда, не поясняется, каким образом осуществляется зачистка и как определить, где враг, а где друг.
  • Даже в тех районах, где готовилось наступление наших частей, с целью дезинформирования противника было необходимо строить неприступные укрепления обороны. Иногда, Бирюков сам допускает ляпы, словно в американских фильмах. Так, при скрытном контроле линий окопов, он замечает, что окопная линия прерывается на добрых 500 метров. С целью проучить нерадивого подчиненного Бирюков вышел на верх и прошел вместе с командиром на виду у противника.
  • Несмотря на кажущуюся строгость и контроль всеми за всеми, Николай Иванович приводит ряд случаев, которые доказывают, что никакой контроль не возможен при той системе, когда на первое место выдвигается не целесообразность, а политическое обоснование решения. Чего стоит только случай с псевдо-майором Панкратовым, которого прислали в корпус Бирюкова из офицерского резерва. «Фронтовик бывалый, чувствуется сильный характер. Это первое впечатление подтвердилось и в боях. Майор уверенно управлял полком, частенько проявлял и личную храбрость. Нужно, не нужно — лез в самое пекло, так что приходилось иногда одергивать. Однажды попал мне на глаза его приказ. Смотрю — подпись: «Герой Советского Союза Панкратов». Надо сказать, что Панкратов всюду без повода и по поводу подчеркивал то, что он отмечен высшей наградой. Когда Бирюков запросил подтверждающие документы на награды, то майор принес… газету. « И вот приносит он фронтовую газету. В ней описан подвиг группы воинов во главе с Панкратовым (он был тогда старшим лейтенантом). Корреспондент действительно называет его в числе героев этого боя.

  
  Заметка сомнений у меня не вызвала, ибо, как я уже писал, личная храбрость Панкратова в комментариях не нуждалась.
  — А другая газета, в которой напечатан Указ Президиума Верховного Совета, куда-то запропастилась, — говорит он. — Но я найду ее...
  — Кстати, говорят, вы также депутат Верховного Совета?
  — Депутат, товарищ генерал.
  — Есть у вас документ?
  — Потерялся, когда эвакуировали после тяжелого ранения.» Бирюков решился все-же направить запрос в Москву. Ответ из Москвы всех поразил: «Он гласил: Панкратов — не Герой Советского Союза, никогда не был и депутатом Верховного Совета.» Панкратов оказался обычным разбитным парнем, который решил назвать себя старлеем в госпитале, сославшись на потерю документов, и дальше пошло как по маслу. Его вскоре сделали майором. Быть может и до генерала бы дослужился, если бы не начал подписываться Героем Советского Союза. Кстати, так же легко немецкая разведка, фабрикуя документы, присылала липовых генералов в распоряжение наших передовых частей якобы с целью проверки. И очень часто, наши контрразведчики арестовывали не немецких шпионов, а настоящих наших генералов, под чьи имена маскировались немцы.
  

  • Когда была подписана капитуляция, то по приказам, поступаемым в корпус Бирюкова, который преследовал отступающих гитлеровцев, сразу стала понятна причина и такой поспешности, и ночной капитуляции (без капитуляции Праги). Москва приказала прекратить все боевые действия и буквально застыть на месте. Хотя немцы все еще продолжали вести боевые действия. Словно кость собакам, нашим солдатам бросили в качестве утешения возможность встреч и застолий с американскими военными, в чье расположение продолжали бежать гитлеровцы, унося с собой оружие, боеприпасы и ценности. Бирюкову осталось лишь радоваться тому совпадению, что его 20-й корпус встретился с 20-м корпусом американцев…

    Интересный факт: после 9 мая статистика бросивших курить солдат показала резкий рост.

    Николаю Ивановичу выпала честь возглавлять сводный полк 3-го Украинского фронта на Параде Победы.

  5

  343