Лалангамена

...рвущиеся в небо не могут понять человека, который добровольно отказался от крыльев.

Нельзя мучиться из-за прошлого, как когда-то мне сказал Баррион. Преврати свою муку в песню и подари ее миру.

Кактус по крайней мере еще признавал мое существование. Но лишь для того, чтобы больно уколоть.

Ты хочешь увидеть Бога? Посмотри в зеркало.

...те, кого часто обижали, потом отыгрывается на других. Порой даже на тех, кто им нравится.

"А мораль в том, - всегда добавляла мать, - что не надо браться не за свое дело".

Да и не все ли равно, как это произошло, — вот они, и вот мы, и они принимают нас за божество — быть может, потому, что мы ничего им не даем, кроме страданий.

Утешать незнакомых людей нелегко, но ещё труднее, когда чувствуешь, что всё бесполезно.

Те, кого часто обижали, потом отыгрываются на других. Порой даже на тех, кто им нравится.

Может, я счастлив потому, что, прежде чем исчезнуть, существо всё-таки пожало мне на прощание руку?

Моуз спустился с холма к своей машине и поехал домой, по дороге размышляя о том, какие же попадаются среди людей скоты.

Теперь существу придётся остаться с ним, и ему будет с кем разговаривать, а из его дома уйдёт одиночество.

Скоро, скоро все образуется. Скоро, надеюсь, молчание кончится. Однако я порой задумываюсь; что, если тишина — нормальное состояние Вселенной, а наши жалкие звуки лишь подчеркивают ее, словно черные крапинки на голубом фоне? Все когда-то было тишиной и в тишину обратится — или, быть может, уже обратилось.

Мы люди, и если в нас есть инстинкт, то это инстинкт, вернее, стремление к переменам. Все постоянно изменяется, и кто умен, меняется сам еще до того, как обстоятельства вынудят его.

Птица-даубер, если ее ткнуть клювом в землю, так и будет двигаться, не поднимая головы, пока не свалится с какого-нибудь обрыва. Зачем же нам, людям, слепо идти все время одной и той же дорогой?

В бездонных глубинах вселенной одиноко и тоскливо без Друга.

Теперь ты никогда не сможешь быть счастлива. Не сможешь жить как бескрылые, потому что ты летала. Ты знаешь, как это прекрасно, и теперь будешь чувствовать себя обделенной.

То были безумные моменты, славные моменты, великие моменты, когда я исполином шествовал среди праха земного и каждая моя пора источала презрение.