Вино из одуванчиков. Убить пересмешника. Над пропастью во ржи

• Прежде попробуй выучиться одному нехитрому фокусу, Глазастик, - сказал он. - Тогда тебе куда легче будет ладить с самыми разными людьми. Нельзя по-настоящему понять человека, пока не станешь на его точку зрения...
• Это как?
• Надо влезть в его шкуру и походить в ней.

• Аттикус, ты, наверно, не прав.
• Как так?
• Ну, ведь почти все думают, что они правы, а ты нет...
• Они имеют право так думать, и их мнение, безусловно, надо уважать, - сказал Аттикус. - Но чтобы я мог жить в мире с людьми, я прежде всего должен жить в мире с самим собой. Есть у человека нечто такое, что не подчиняется большинству, - это его совесть.

Впрочем, я, наверное, не с того начала.
Об этой книге я знала и постоянно слышала лет с 9 (напишу позже об этом в своей "истории"), а вот прочитала только сейчас.
Погоревав недолго: "Эх, что ж я ее не прочла в детстве!", я вдруг перешла к чувству радости: "Какое счастье, что я не прочла эту книгу в детстве!", ибо вдруг оказалось, что эта книга - ВНЕвозрастная, и читать ее сейчас было невероятно увлекательно, трогательно и...полезно. И теперь я хищнически оглядываюсь по сторонам с намерением найти того, кого я сагитирую взяться за эту повесть. Таких жертв я уже себе выбрала десятки, и некоторые уже читают, начав благодарить меня уже с первых же страниц!

Книга - чудесная!
Добрая-добрая.
Тут тебе и прекрасная пора детства с играми и приключениями - сразу вспоминается лучшее у Марка Твена, Астрид Линдгрен.
Тут тебе и - бррр - страшный дом с жутким Страшилой. (Это "бррр" я пишу, не заигрывая и не кокетничая, - страницы, посвященные тайне дома и правда читать очень страшно, до мурашек по коже!).
И главное - тут тебе и сама Жизнь с ее злом, несправедливостью, предрассудками. И, увы, в этой Жизни не всегда всё происходит, как в сказке, и Добро не всегда оказывается в победителях.
Да, добро не всегда побеждает, и все же книга именно ДОБРАЯ.
И хоть ты и заливаешься слезами, а все равно - проникаешься оптимизмом и верой в светлое и чистое.
И тебе хочется учиться любви и доброте, как этому училась замечательная 6-летняя девочка Джин-Луиза и ее старший брат Джим, да и вообще - почти все герои повести. И, сочувствуя главным героям из-за такого непростого их взросления, ты все-таки понимаешь, что именно так - в муках и боли - и можно стать Человеком. Наверное. Хоть это и не гарантированно, конечно.

(Интересно, а книга эта не считается в Америке политНекорректной? Или наоборот? Надо будет почитать об этом...)

– Да что я такого сделал?.. – окрысившись, заорал он наконец. – Я тут вообще при чем?.. Что вам от меня надо!.. Да пошли вы все в…
И они пошли.
Все.
Евгений Лукин, "Словесники".

Не хочется писать этот отзыв - в какой-то мере выйдет отзыв на собственную юность, когда и посчастливилось познакомиться с Холденом Колфилдом, его рыжим братцем Алли и светловолосой сестрёнкой Фиби, которой так хотелось, чтобы её звали Кисела Уэзерфильд. Но, в сотый раз прочитав в рецензии сакраментальное "юношеский максимализм", я всё-таки хочу подчеркнуть, что максимализмом отдельно взятого мальца проблематика повести не исчерпывается.
Естественно, Ловец во ржи никаким образом не годится в учителя жизни. Он сам - ученик этой неприятной школы, так и не обретший наставника. Наверное, поэтому Колфилд так действует на нервы: своим безостановочным враньём, почти старческим брюзжанием и вечным недовольством. Сам Зиммель писал: «Нет ничего проще отрицания». И следование Холдена по пути наименьшего сопротивления, тогда как он призван (призван ли?) к пути сложному, не может не вызывать – раздражения? неприятия? Столь же несложного отрицания. А между тем, против чего протестует юный мастер Колфилд? Против того, что и в моей, например, душе не вызывает восхищения. Мне точно так же не нравится ходить по обрезкам чужих ногтей, выслушивать сальные подробности о подругах, смотреть пошлые мелодрамки, слушать нотации, обучаться там, где я обучаться не способна, терпеть лапанье соучеников и красноглаголивых преподавателей, стирать похабщину со стен. Другое дело, в моём уме давно проросло спасительное ну и что, лишь бы не было войны, а Холден лишь в конце повести дорастёт до осознания: «Проживи хоть тысячу лет, всей похабщины со всех стен не сотрёшь». Не сотрёшь. Но разве от этого легче?
Отвращение сэлинджеровского героя к учёбе трудно объяснить одним лентяйством. Он планомерно ищет исключения из школы, покидает почтенные стены с облегчением. Почему? Во-первых, существует определённый процент детей, которым интернат противопоказан чисто психологически. Ну, не тянут, и точка. Медведь нейдёт, так медведчику не лопнуть. Отдайте вы парня в обычную школку, наймите домашнего учителя – финансы, слава Богу, позволяют. А то все знают, что мальчику нужно, только мальчика спросить забыли. И не будем упускать из виду инцидент с Джеймсом Каслом. Легко догадаться, что сотворили с ним старшие ученики; вообще-то уголовная статья плюс доведение до самоубийства. Воображаю, какого шороху навели бы мои родители, стрясись подобное в нашей школе. Предкам Холдена - любящим предкам! - всё равно. Им важно, чтобы их дитятко получило престижное образование, а что в процессе изнасилуют пару раз – издержки-с. Забыл, забыл папаша Колфилд, как сам учился… Что дороже – аттестат зрелости или собственный зад?
Подытожим: смерть Алли, разлука с семьёй, опасность с тыла, инкубационный период туберкулёза. Диво, что никого не убил и английский сдал.
Для меня одна из самых сильных сторон повести Сэлинджера - точность, с которой отображены повадки жар-птицы по имени Высокая Температура. "Необъяснимые" подъёмы настроения и внезапные переходы к унынию и отвращению уже свидетельствуют о болезни Холдена, которую он сам не осознаёт. В его воображении болезнь и есть взрослость - непрекращающееся страдание, ни спиртным залить, ни табаком задымить. Мальчик с седой прядкой, мальчик с бутылкой, мальчик с проституткой: Нет, не понимаю я толком про всякий секс. Честное слово, не понимаю. Мальчик со всепобеждающей ёрнической речью: "…хороший человек тоже может вконец испортить настроение"...
В конечном итоге мы уже разговаривали фразами из "Пропасти". Например, если кто-то начнёт резать правду-матку в щепетильной ситуации, как не шепнуть: " и вдруг Эдди Марсалла пукнул на всю капеллу". Если правдоруб не замолк, можно с чувством пожать ему руку: "Молодец Марсалла! Чуть крышу не сорвал". Неуместные приглашения при водят на память телефонный разговор Холдена и Салли: "Я приду в сочельник, ладно? Уберу с тобой эту чертову елку". Сплетни изящно пресекаются одной цитатой: "Он потерял невинность четырнадцати лет, в Нантакете, честное слово!" или со вздохом: "Человек он был утонченный, но пил, как лошадь". А как приятно дружески подколоть коллегу: "Слушай, я для тебя присмотрел хорошего психа. Вон, в конце стойки. Ты пока не смотри. Я его приметил для тебя".
Но было и ещё одно обращение. Молитва там, где нет Бога. Молитва младшему, который ушёл к предкам.
Алли, не дай мне пропасть! Алли, прошу тебя!

Власти США справились с Ловцом во ржи, введя его горе, безумие и власть над миром, древнюю власть словесника, в школьную программу. Сочинения заставили писать зубрить из-под палки. Здорово, что Холден этого не видит. Это мне одной кажется, что его исчезновение - это счастливый конец?

есть такой анекдот: Книга о Чапаеве. первая страница. Чапаев на коне въехал в лес цок-цок-цок-цок-цок... 318 страница. цок-цок-цок-цок-цок. Чапаев на коне выехал из леса. Конец.

вот такое же впечатление произвела на меня эта книга. цок-цок-цок. коротенький и очень популярный роман, который я мучила 4 вечера. есть плюс - засыпала как младенец. если б не мое стремление бороться с долгостроем, я бы не стала писать рецензию. но надо.

первое. я не люблю подростков. я их понимаю и жалею, но любить не получается. особенно американских с их напыщенностью и узколобостью. Холден вроде бы и не глупый, но все же его мир для меня слишком монохромный. это доходит до абсурда. обожаю, ненавижу - середины нет. причем одно и то же он сейчас боготворит, а через минуту уже материт. это больше смахивает не на юношеский максимализм, а на нервное расстройство. хотя, возможно, быть подростком - это и есть некое расстройство. зачастую излечимое временем. во многом я даже согласна с нашим героем, но к чему столько нервов? все эти его переживания по сути просто от безделья. ах, этот мир несовершенен, какая новость. смешно и жалко выглядят попытки юного мальчишки казаться взрослым и бывалым. заказывать виски с содовой, которые тебе никогда не принесут, впускать проститутку в свою комнату, зная, что никогда с ней не переспишь... жизнь понарошку. игра в жизнь. иногда хотелось зажмуриться и не видеть этого.

второе. мне не нравятся книги, построенные по шаблону "встал-поел-сказал-поел-поспал-поел". мне скучно. какой бы огромнейший смысл не пытался вложить в это действо автор - мне все это видится БЕЗдействием. нет, я не поклонница боевиков и прочих веселых книжиц, но мне нравятся наслоения во времени, в эмоциях, нравится развитие и, возможно, скачки в повествовании, некие петли и неожиданности. тут же мы едем по прямой, причем в гору. на санках. летом. чем дальше, тем тяжелее и безнадежней. Сэлинджер вложил в уста Холдена фразу про актеров, которые слишком хорошо имитируют жизнь. книга, которая у него получилась в итоге тоже очень хорошо имитирует мысли и эмоции подростка. слишком.

третье. меня очень тронул рассказ про бейсбольную перчатку и размышления Холдена о брате и сестре. есть в нем кое-что настоящее, то, что не даст ему погрузиться в пучину бесполезных телодвижений и бессмысленных слов. через год ему уже будет семнадцать, а через два, оглянешься - вот уже все и встает на свои места. есть семья, есть чувства, есть некая константа. и какая, в сущности, разница, что там показывают в кино и как выглядят девчонки, сидящие напротив? взрослых мальчиков это не волнует и слава богу. только став по-настоящему взрослым, человек перестает душить в себе ребенка. и вот тогда начинается самое интересное. но это уже совсем другая история...

Как же все-таки долго эта небольшая книжечка кочевала из года в год в моих книжных летних планах - была давно наслышана о ее чудной атмосфере этого прекрасного и скоротечного времени года. Лето неизменно заканчивалось, желание ее прочесть на время исчезало - странно как-то читать, на мой взгляд, в морозы об обжигающе жарких деньках (за всех говорить не берусь, кому-то, впрочем, этот контраст даже нравится...). В этом же году наконец-то совпало все: желания с возможностями, звезды удачно сошлись, и я с небывалым наслаждением окунулась в приключения ребят, братьев, Дугласа и Тома, открывающих календарь и приветствующих лето...

Вряд ли что из фраз может поспорить с банальностью с выражением "Лето - это маленькая жизнь", но, читая книгу Брэдбери, отчетливо понимаешь, что нельзя прекраснее сказать о сути этого произведения. Вместе с мальчишками хотелось законсервировать каждый из летних дней - сколько их там осталось? Впитать в себя, выжать до последней капельки из этих длинных летних дней и вечеров...

Удивительная все же книга... Ждала чего-то детского (обложка, кстати, тоже сыграла свою роль), опасалась, что книга взрослой мне будет уже не по возрасту - ошибалась, конечно же. Брэдбери, этот знаменитый фантаст, умеет говорить на совершенно обыденные - нефантастические - взрослые темы даже с 8-10-летними героями. Говорить деликатно, сдержанно и очень трогательно. Истории о машине счастья и машине времени, перерождении душ и настоящей дружбе, колдовстве, разлуке с близкими и друзьями, первые встречи со смертью - это будет лето не только счастливых открытий. Это будет лето взросления. Ты все так же веришь в счастливые летние теннисные туфли-скороходы, которые умчат тебя куда угодно, и ты впервые осознаешь, что тоже когда-нибудь покинешь этот волнующий, разноцветный, красочный мир, как полковник Фрилей, любимая прабабушка или мисс Лумис, в чьи открытки-фотографии до сих пор влюбляются мечтательные мужчины. В начале лета ты осознаешь, что жив, что живешь по-настоящему, что вот, ты, Дуг Сполдинг, ощущаешь все: запахи, звуки, прикосновения... А в конце лета, такого долгого, такого быстротечного, должен признаться - не другим, а себе - что и тебя когда-то не станет...

Я удивлялась этой метаморфозе, просто ко мне лично подобные мысли начали приходить куда позднее...

Странные впечатления у меня в итоге от прочитанного. С одной стороны, это вот все это атмосферное - босиком по траве, то самое вино из одуванчиков, игра "в статуи" (замри и не двигайся), долгие вечера на веранде, качели во дворе, легкие теннисные туфли (о, это же совершенно бесподобная история их приобретения! По-хорошему завидовала я упорству и настойчивости Дугласа - этот малый в жизни точно всего добьется). С другой - разлука с лучшим другом, который переезжает вместе с родителями в другой город за много миль от Дугласа; горькое осознание, что машины счастья не бывает, как, наверно, и самого беспрерывного счастья; прощание с прабабушкой, прекращение встреч с полковником и их совместных путешествий во времени (ничего фантастического, правда-правда, но в прошлом мы все же побываем)...

Лето дарит тепло и вместе с тем обволакивает невесомой грустью, отчасти связанной с предчувствием: это все не навсегда. То смеешься до слез, то эти же самые слезы наворачиваются по иным причинам.

Не знаю, считается ли книга Брэдбери детской, но мне было увлекательно читать ее и сейчас, в зрелые годы. У писателя получается достучаться до всех - показать красоту уходящего мимолетного мгновения, научить быть благодарным за это преходящее и по-настоящему это ценить, не бояться неизбежного, смиренно принимать должное и находить крупицы радости во всем...

С нетерпением теперь жду встречи с продолжением истории - Рэй Брэдбери - Лето, прощай теперь тоже в моих планах)

Как чудесно написано об этой книге здесь на сайте!
Сколько чувств, эмоций вложено!..

А у меня двойственное впечатление.
Нет, разочарования нет - я ничего особенного не ждала, полностью абстрагировалась от ажиотажа, созданного вокруг Брэдбери многими его поклонниками, а отзывы вообще не читала, чтобы не определять раньше времени планку для книги.
Двойственное - в противоречивости восприятия.
Попробую разобраться.

1) Я рада, что не читала эту книгу в детстве-ранней юности. Я не любила раньше такое. (Как, к примеру, я рада что не читала в том возрасте "Маленького принца"). Я не очень любила притчевость в литературе, не очень любила намеки и наброски - мне нужно было читать о судьбах, о переживаниях, о жизненных перипетиях конкретно и понятно.
А вот лет с 20 я, вероятно, совершила какой-то внутренний духовный скачок - я стала уметь читать между строк, понимать подтексты, чувствовать метафоричность языка....
"Вино для одуванчиков" - книга для Меня-сегодняшней - ни в коем случае не для Меня-Из-Детства.

2) Вы окунулись в Детство?
А у меня другое ощущение.
Вот это Светлое Чувство Детства было перекрыто чувством Тоски, Грусти и Обреченности. Для меня вот это второе чувство буквально наваливалось буквально из каждой строчки...
Смерть, нависающую над всеми нами, приближение конца - вот что я видела в этой книге.
И теперь "Вино из одуванчиков" для меня - одна из самых тонких в своей пронзительной грусти книг.

3) Атмосферность книги - да! Вот этого не отнимешь.
И не дай Бог понимать здесь что-то буквально - ты пожмешь плечами и разочарованно отложишь книгу.
Здесь всё на уровне ассоциаций. Впрочем, примерно об этом я уже написала в п.1.

4) Я сразу же внесла эту книгу в свои подборки:
"Сказки" для взрослых"
"Атмосферные" книги"
"Необычный, но интересный образ: чудаковатая, но яркая и сильная старуха!"
Семья. О взаимоотношениях различных чтенов семьи"
"О детях НЕ ДЛЯ ДЕТЕЙ"

Согласитесь, что "Вино из одуванчиков" имеет основания занять значительное место в каждой из них?..

ИТОГ: Книга очень личная. Во всех смыслах этого слова, т.е. и с позиции автора, и с позиции читателя - очень, очень личная.
И она из тех, которую читают не из-за сюжета. И которую можно в любой момент, под настроение, открыть в любом месте и - упасть с головой в мир запахов, эмоций, переживаний.

— Некоторые люди слишком рано начинают печалиться, — сказал он. — Кажется, и причины никакой нет, да они, видно, от роду такие. Уж очень все к сердцу принимают, и устают быстро, и слезы у них близко, и всякую беду помнят долго, вот и начинают печалиться с самых малых лет. Я-то знаю, я и сам такой.

Сразу хочу предупредить: я отношусь к тем читателям, кому "Над пропастью во ржи" нравится.Такое уж тут дело с популярными книгами, что не находится равнодушных - кто-то ставит свое уверенное "за", а кто-то яро отстаивает свое "против". Ничего доказывать или опровергать не стану, а просто хочу написать о мыслях, появившихся в момент чтения.

Я уверена, что не только мне приходило в голову поискать подвох в названии. Я, как нормальный человек, гуглила и википедила, но точных доказательств своих мыслей так и не нашла.
Я думала, мол, ну как так, не может же это "во ржи" так настойчиво перекликаться с "во лжи", но являться только совпадением. Ладно, подумала, это же все-таки перевод с английского, а значит, вполне вероятно, никакого подтекста и аллюзий в названии нет. Окей, английское название - "The Catcher in the Rye", что вполне созвучно с "The Cather in the Lie" и, как не пытайся, от мыслей отвертеться уже точно не получится.
Т.е. если бы наш великий и могучий позволял с игрой слов переводить все, ничего не меняя, то это бы звучало "Ловец во ржи", а подтекстом - "Ловящий на лжи". Кланяюсь в ножки переводчице, Рите Райт-Ковалевой, которая так красиво переделала название, оставив читателям шанс поразмыслить, есть ли там это самое "во лжи". Да, в книге есть эпизод, который, я так понимаю, и стал причиной к названию:

Да только это эпизод, а "Над пропастью во лжи" читается мне на протяжении всей книги. Главная проблема Холдена Колфилда - он видит эту самую "липу", ложь. Видит ее во всех этих взрослых, которые должны его чему-то научить, но, как они могут, если вся их жизнь, все их слова - это только липа. Франты лгут, учителя лгут, директора рассыпаются в приторных улыбках богатым родителям и тоже лгут, сутенеры-лифтеры - вот уж ожидаемо! - лгут, проститутки лгут и, боже мой, даже отец, "обещающий убить за исключение из школы", лжет.
И как тут быть нормальным, расти нормальным, спрашивается? Только и осталось, что стать Ловцом во Ржи, Ловцом на Лжи, чтобы оградить от всего этого всех других, которые еще не поняли (да, маленькая Фиби?), но очень скоро поймут.

Эта книга и не книга вовсе, а настоящий диалог с главным героем. Вот так приходит к вам в гости старый друг, у которого что-то случилось в жизни, садится с вами за стол, и, попивая чай, принимается рассказывать. В этом и состоит сила книги, но в этом же её слабость.
Просто получается, что отношение к самой истории зависит от вашего отношения к человеку её рассказывающему. Ну согласитесь, если этот самый старый друг вызывает у вас усталость, неприятие, просто непонимание: "Как так можно думать и жить, безмозглый", то и события его жизни будут для вас глупыми и бессмысленными. Так случилось у меня, например.
Что бы там Холден не пережил, и какие бы мысли не передумал, даже умные, даже правильные, все, что чувствую я - тупое раздражение. Потому что то, как он это пережил, и как подумал эти умные и правильные мысли раздражает безмерно. Максимализм, эта обида на весь мир, узколобость. Да, именно узколобость, и нежелание видеть, что мир не так уж плох. Как и люди тебя окружающие.
Я устала слушать своего гостя и страшно рада, что чай кончился и дверь, наконец, закрылась с другой стороны.

Эта книга полна глубины, в которую мне не суждено окунуться из-за собственных предрассудков. Ничего не поделаешь.

Как же бывает сложно с признанными мировыми шедеврами литературы. Куча поклонников, восторженные отзывы и ты такая... разочарованная сидишь и не можешь понять, за что же прославился сей шедевр. Многие говорят, что Сэлинджера надо читать в подростковом возрасте, чтобы проникнуться бунтарским духом и понять, что через знакомые тебе проблемы проходят и другие подростки. Ну да, кто из нас не чувствовал себя одиноким и непонятым окружающими? Но многие ли из нас могли себе позволить беззаботно упиваться собственными проблемами? Просто плюнуть на всё и всех, взять кучу денег и пуститься в загул по барам и отелям? Пить, куролесить по старым знакомым, попутно осуждая их всех вместе взятых? Лично мне ТАКИХ проблем не понять. Я вообще не вижу как таковых трудностей у главного героя. Ну ладно, ладно, это во мне говорит взрослый и вроде как адекватный человек, насущные дела которого приносят такие заботы, которые не снились избалованному подростку. Но вспоминаю себя в возрасте Холдена и ощущаю, что была прямо-таки бойцом и живчиком, не знающим депрессий. И вообще мне кажется, российские дети, выросшие в 90-х, не могли себе позволить такую роскошь, как сложить ручки и плыть по течению. Слишком много событий происходило вокруг нас, чтобы мы могли забить на всё и предаваться унынию.
Холден Колфилд не вызывает никаких эмоций от слова совсем, поэтому на протяжении всего романа я лишь раздражённо считала страницы до его окончания. Он не хочет учиться, не умеет дружить, у него нет устремлений и желаний, а ещё он усердно отталкивает всех, кто протягивает ему руку помощи. Я так и не поняла, зачем нужна книга о человеке, который ничего не хочет. В жизни вообще самое простое - это ничего не делать. Так зачем об этом писать? Я бы ещё поняла, если бы Холден пытался искать свой путь, прилагал бы хоть малейшие усилия для поиска самого себя, но ведь и этого нет. Он мне показался типичным представителем "золотой молодёжи", которой не надо в жизни прокладывать путь, ведь обеспеченные родители всё сделают за него. Выгнали из школы? Подумаешь! Родители оплатят другую. Закончились деньги? Не проблема, ещё найдёт. По сюжету у героя самой большой проблемой оказался возраст, недостаточный для покупки алкоголя, поэтому в каждом баре он переживает только за вопросы официантов.
Я считаю, что литература так или иначе должна чему-то учить. А чему может научить "Над пропастью во ржи"? Упиваться несчастьями, которые сам себе и создаёшь? Или выискивать в людях только плохое? Нет, не по мне такие книги, а нейтральную оценку поставила только из уважения к званию классики.

Самое начало перелома эпохи. Белые присяжные удалились выносить вердикт чернокожему, обвиняемому в изнасиловании белой. И вместо того, чтобы через пять минут выйти с обвинительным приговором, они совещались несколько часов. Правда, чернокожий всё-таки был осужден, но они всё-таки совещались! Значит, эпоха меняется.

Или всё-таки это адвокат Аттикус Финч был слишком убедителен в своей защитной речи, что поколебал умы белых присяжных не только красноречием, но и доказательствами невиновности Тома Робинсона? А?

Недаром говорят, что всё гениальное просто. Роман на первый взгляд очень простецкий. При том, что в нём поднимается куча философско-социальных проблем, в первую очередь расизм, читается на удивление легко. Порой даже излишне легко. Но всё-таки, какой оригинальный замысел - вести повествование от лица девочки, да ещё рассказывать со всей детской непосредственностью, с которой ответы на многие вопросы находятся быстро и оказываются простыми.

Однако при этой детской непосредственности нет детской наивности. По крайней мере в главной линии. А так где наивность всё-таки встречается, то это лишь юмора ради.

Аттикус Финч сначала видится в несколько ложном свете. Кажется, что это человек в футляре, на которого в качестве главной жизненной напасти свалилось воспитание двух детей, к чему он не имеет никаких способностей. Чем дальше читаем, тем очевиднее - всё не так. Аттикус видится самым благородным человеком во всём Мейкомбе. И сильным. Настолько сильным, что идёт против общественного мнения. Что встаёт против толпы. Что в состоянии вытерпеть плевок в лицо и не ответить. И всё-таки он оказывается замечательным отцом, несмотря на собственную фразу, сказанную сестре "Я воспитываю их как умею".

Спрашивается, где в романе главная интрига? В том, чем обернётся судебный процесс против Тома? Отнюдь нет, как раз это абсолютно предсказуемо, даже в тот момент, когда белые присяжные уходят совещаться против пламенной речи Аттикуса. Нет, не меньше приговора хочется узнать, почему Страшила Рэдли не выходит из дома. Может он урод? Может у него Альцгеймер? Может Паркинсон? Для чего-то он появился в этом романе? О да, чтобы сыграть ключевую роль.

Что же касается пересмешника, то он всё-таки был убит, и это ещё одна глобальная мысль романа - где можно переходить черту, где грань между справедливостью и несправедливостью... Нет, не так. Между справедливостью и жестокостью.

Прочитал книгу, и теперь думаю, в каком же возрасте моя дочь должна её читать? Дал бы хоть сегодня десятилетнему ребёнку, но хочется пока что избежать вопросов, типа "что такое изнасилование".

Сразу скажу, что этот роман необычен тем, что он состоит из нескольких историй из жизни одного лета одного небольшого городка. Не очень люблю читать рассказы из-за того, что только подружился с героями и надо с ними расставаться. Тут все немного иначе, потому что часто из истории в историю с нами оставались два брата: Том и Дуглас, я даже временами путала их, принимая одного за другого.
Эту книгу обязательно надо читать летом, не в душной квартире, а на природе. Именно в этой атмосфере вы сможете прочувствовать все то, что было описано.
Представьте, стоит летний жаркий день, вы в легкой одежде, взяв стакан холодного лимонада, выходите на веранду загородного дома и садитесь в плетеное кресло. Перед вами открывается вид на вашу улицу, где мальчики играют на поле в футбол, а девочки рисуют на асфальте классики, машин особо нет, потому что все находится в шаговой доступности. Солнечный луч приятно согревает ваши ноги, а летний ветерок доносит запах свежескошенной травы. Вы слышите, как на вашей клумбе с цветами собирают пчелы мед, как они жужжат. Вы делаете глоток освежающего лимонада и начинаете читать эту книгу….
В книге как раз очень много историй, которые направлены на то, чтобы вы попали в нужную атмосферу, чтобы почувствовали описываемые запахи, ощутили ветер и солнечные лучи, услышали звуки. Мне для полнейшего погружения помог вечер, проведенный на берегу реки в обществе этой книги, и поэтому я даю вам такой совет. Пока я находилась в квартире и читала строки романа, мне не удавалось настолько погрузиться в произведение нежели там.
Для меня было откровением, что вино из одуванчиков все же существует. Мне казалось, что автор сделал такой ход для большего привлечения внимания к своему произведению, но оказалось все не так и это классно. В произведении дедушка варил вино из одуванчиков по прошествии каждого летнего месяца, и Дуглас, беря бутылку и смотря сквозь нее на солнце, мог вспомнить, что произошло в тот или иной день. Получился оригинальный календарь событий лета.