Цитаты из книги The Third Policeman

‘Strange enlightenments are vouchsafed,’ I murmured, ‘to those who seek the higher places.’

Questions are like the knocks of beggarmen, and should not be minded.

Always ask any questions that are to be asked and never answer any.

<...> бесподобные пчелы полосатого цвета <...>

<...> моя душа мне друг, старше меня годами и заботится единственно лишь о моей собственной пользе.

Ничего сложного в кроватях нет. Даже ребенок может научиться пользоваться кроватью. Сними с себя одежду, забирайся в постель, укрывайся простыней и лежи себе, и лежи, лежи, даже если будешь чувствовать себя дурак дураком.

— Мудрость начинается с того, — наставительно изрек сержант, — что следует задавать вопросы, но не отвечать на них. Если, скажем, вы задаете мне вопрос, то вы приобретете мудрость, задавая вопрос, а я — не отвечая на него...

Люди не утруждаются задавать вам вопросы, если знают, что ответ предрешен. Мысли, не имеющие ни одного шанса на успех, не беспокоятся приходить в голову.

To say this was a surprise which interfered seriously with my heart-valves would be the same as saying that a red-hot poker would heat your face if somebody decided to let you have it there.

'The high saddle was the father of the low handlebars. It crucifies the fork and gives you a blood rush in the head, it is very sore on the internal organs.’ ‘Which of the organs?’ I inquired. ‘Both of them,’ said the Sergeant.

- Они живей, чем двадцать троллей, отбивающих джигу на могильном камне.

Вот возьмите, например, овцу - что есть овца, как не миллионы мельчайших частиц овечества, проделывающих сложные вращенья внутри овцы? Что еще, как не это?

Странно, что, когда ожидаешь чего-то ужасного и разрушительного и не поддающегося расчёту, а оно так и не материализуется, испытываешь скорее разочарование, нежели облегчение.

Я никогда раньше не верил и не подозревал, что у меня есть душа, а тут вдруг узнал, что есть. Ещё я знал, что моя душа мне друг, старше меня годами и заботится единственно лишь о моей собственной пользе. Удобства ради я назвал её Джо. Чувство, что я не совсем один, придало мне некоторую уверенность. Джо мне помогал.

— Он может здесь быть или не быть, — сказал он, — все, что мы можем сделать, — это попытаться, ибо упорство — лучшая награда за упорство, а повторение — незамужняя мать учения.

Звук, издаваемый его голосом, был груб, как будто шероховатым картоном терли о наждачную бумагу, и было ясно, что он не доволен ни собой, ни другими людьми.

То, что вы считаете острием, вовсе не острие, а всего лишь начало остроты.

... бесподобные пчелы полосатого цвета...

Они подвижны, как двадцать озорных гномов, отплясывающих джигу на могильном камне.