De profundis. Тюремная исповедь

Новраг природы нашей, Бог Судьбы,
Твердит, что мы =
раскаянья и мрака
Ничтожные и поздние рабы.
Бальзам для нас — в толченых зернах
мака,
Где сочетает темная струя
Любовь и преступление в единстве бытия.

От зла, что выросло в миру и в сердце
человечьем.

Никак богам тоски не побороть,
Смотря, как род людской о прошлом плачет:
Он кается, он умерщвляет плоть, —
Все это для богов так мало значит,
Им безразлично — что добро, что грех.
Один и тот же дождь они шлют поровну
на всех.

Сердца даны нам, чтоб любить, уста —
чтоб целоваться.

Ромео юный покидает мир,
И Ричард подло вынул свой кинжал;
Твой звучный горн достоин уст
Шекспира!

Номне не мил; тебе б любовь дарила,
Когда бы только пожелал взамен
Лишить меня невинности постылой.
Ты как цветок расцвел средь пышных пен
Валов Эгейских, ты звезда ночная
Нал океаном, что блестит, планеты отражая.

Для поцелуев создан рот, краса ero светла;

«Жизнь — мучение и мрак!

т
Твоей в душе повыжег знаки жортоые
Венец. Распятье. Воины. Копье.

Мы — стражи собственной беды.