The Queue

Вдохновившись аннотацией, я поскорее приступила к прочтению данного произведения. Даже приведу цитатку:

Да и необычный слог - вся книга состоит из прямой речи! не может не подкупить.

Окей, начинаем читать...Советский Союз, Москва, очередь. Каждый стоит за чем-то определенным: сыр/кефир/колбаса/туфли. Ну кому что нужно. В процессе ожидания некоторые говорят между собой: тут и вечно недовольная своим сыном мамашка, и группка молодых людей, которые пытаются наскрести мелочи на бутылку водки, и парень с девушкой, которые не знакомы, а уже создают почву для слушков)) В общем, типичная очередь, типичные речи, типичные люди.
И в это "типичное" и "совковое" окунают нас все больше, и больше, и больше...На протяжении всей книги мы не увидим ничего нового. Кто-то наконец дошел до нужного прилавка и купил еды. Кто-то выпил водочки, и ему эта очередь уже даром не нужна. Кто-то, спасаясь от дождя, нашел "любовь всей жизни" (ну или любовника на ближайшие сутки).

Половина произведения - абсолютно бесполезный текст. Например, когда продавец начинает пересчитывать пофамильно тех, кто стоит в очереди, таких ожидающих оказалось аж на 16 (!!!) страниц. Уж не знаю, может, в их фамилиях скрыт тайный смысл, но я даже не стала тратить время и перелистала.
Наверное, тем, кто столкнулся с такой ситуацией в Советском Союзе, и смешно читать такое (жиза и все дела), но я не уловила ничего полезного, поучительного, и никакого достижения целей, кроме того, как купить продуктов или переспать со случайной женщиной, не увидела.

Всем хороших книг!

Мой любимый Ананасик посоветовала эту книгу в Новогоднем флешмобе. А так как в целом мне автор нравится, я даже купила себе бумажный экземпляр.

Первый роман Сорокина. Основная особенность в том, что весь текст – сплошной диалог. Из-за этого читается ну ооооочень быстро! Я за вечер прочла. А вот что писать, не знаю. Впечатлила меня конечно перекличка на 40 страниц. Это ж надо было столько фамилий придумать и ни разу не повториться!

Понять и оценить прикол стояния в очередях, конечно, сможет только человек из СССР, для которого это был не вымысел, а часть повседневности: кто стоит, за чем стоит, как долго стоит и прочие, в некотором смысле даже экзистенциальные, вопросы. Сорокин удачнейшим образом запечатлел культурный маркер. В очереди проходит жизнь. Герои знакомятся, появляются и исчезают, ночь сменяет день и день сменяет ночь. Самое странное, что никто не знает за чем стоят. Что-то синее или серое, американское или сербское… Главное что точно хватит всем! Здесь тебе помогут, придержат очередь, остудят возмутителей спокойствия, а потом все месте организуются… и после ночёвки прямо в соседнем дворе продолжат своё стояние.

В тексте уже считывается зарождение будущего авторского стиля, но пока он проявляет себя очень осторожно, только пробует писательское амплуа. Под конец даёт герою (и себе) немного свободы: пока за окном льёт дождь, алкоголь подогревает нутро, а в соседней комнате ждёт женщина.

Вот тут все пишут про СССР, Брежнева, что это познавательно для тех, кто никогда не стоял в очереди и т.д. Но Сорокин очень актуальный автор, в этом он с Пелевиным на одном уровне. Полагаете, этот концепт ушел из нашей жизни? Нет, очередь вечна! и до историзма ей еще очень далеко. Конечно, в то время был пик, и "культура очереди" окончательно сформировалась именно в эпоху дефицита, но она жива и здравствует до сих пор. Если вы уже получали загранпаспорт, документы, связанные с жильем или гражданством, да, что уж там, ребенка в школу устраивали, то все эти номера на руках, ночевки на скамеечках (теперь в машинах) и незамысловатые диалоги вас не шокируют, даже не удивят. Появились и новые очереди: в метро да за айфонами, а люди все так же "напирают", продавцы все такие же важные:

• А очередь? Не пойму ничего... там же очередь стоит...
• Да пусть стоит. Они до послезавтра стоять будут.

  И советская очередь это еще очередь "с человеческим лицом" - все-таки понимали, что вокруг тоже люди - социализм пытался вытравить "усё до себе". Может, хватит валить на СССР и дефициты? Конечно постоянная нехватка всего возбуждает желание урвать, но сейчас всего в достатке, а люди все так же несутся, работая локтями, хамят друг другу, почище, чем раньше... Иногда просто хочется сказать: куда ты несешься? Чего тебе не хватает? Очнись! Раньше очередь была средоточием абсурда и вещизма, а теперь это стало нормой нашей жизни. Как тоскливо-то! вся жизнь теперь вот такая очередь.

При всей необычности и неоднозначности своей прозы Сорокин занял место в моей душе. Мне нравятся его эксперименты: всегда приятно в ворохе сотен и тысяч страниц однотипной литературы окунуться во что-то совсем другое.

«Очередь» — первая опубликованная книга Владимира Георгиевича. Она увидела свет в 1985 году. Роман посвящён очереди: одному из тех проявлений СССР, которые нам сейчас кажутся странными, но тогда были обычной частью жизни.

Люди стоят в очереди: на прилавок что-то «выбросили», и, хоть люди и не знают, что это, но всё равно встают и ждут. Знают только, что что-то импортное, и этого им достаточно. Причём их информация о продаваемом товаре меняется: то ли это одежда, то ли это обувь, то ли это мебель. Венгерская, чешская или из США: большой разницы нет.

– Неужели по три дают?

– Вроде дают.

...

– А вы не знаете, какая подкладка?

– Рыбий мех.

...

— Теперь знаю… слушай, а не знаешь, какая у них подошва?

– Манная каша, говорят.

– Серьезно?!! Вот здорово.

– Они симпотные, я видел.

– А я и не подступилась туда. Подойти нельзя даже.

– Я у женщины видел, которая купила.

– И цвет хороший?

– Хороший. Серовато-коричневый.

— Под замшу?

– Ага.

– Да что вы глупости говорите, молодой человек. Они же кожаные.

– Кожаные?

– Вот те на…

– Быть не может, я ж сам видел…

– Правильно. Только под замшу утром были, к обеду кончились. А сейчас – кожаные, темно-коричневые.

...

—  Аааа… понятно. Знаете, там, оказывается, не чешские.

– А какие же?

– Шведские.

...

– А фирма какая, не знаете?

– Я в этом не разбираюсь.

– Жаль…

– А цвет какой?

– Темно-синий, обычный.

...

– А фирма какая, не знаете?

– Говорят – «Супер Райфл».

...

– Американские прочней…

– Да и красивее ткань намного.

...

– Они в пакетиках таких фирменных.

– А какая фирма?

– «Ли», кажется.

Как вы могли заметить, весь роман выполнен в виде прямой речи. Весь. Удивительно, но с помощью одних только разговоров Сорокин выстраивает яркое и сочное повествование. Картинка выстраивается полновесная и объёмная: никогда не думала, что такое вообще возможно.

Посмотрите, как он описывает, как герои пьют горячий чай:

– Да… горячий… фуу…

– Ммм… ага…

– Уффф…

– ……

– Уфф……

– …

– Уфффф…

– …ничего чаек.

– Не то что кофе.

– Да.

– Уфффф……

– ………

– Уффф…

– ……

– ………

– ……

– ……………уффф…

– …

– Смотри… уффф…

Также этот любитель экспериментов великолепно описал перекличку:

– Кораблева!

– Здесь!

– Викентьев!

– Я!

– Золотарев!

– Я!

Нюанс в том, что он описал её в таком ключе настолько грандиозно, что у меня в электронной версии это заняло 33 неполные страницы. Чисто переклички. Каков, а?

Нельзя не отметить и главную изюминку этого романа: Сорокин не просто описал одну очередь. Пусть и грандиозную: в полторы-две тысячи человек, тянущуюся по дворам. Он в форме диалогов написал историю, которая развивается. Люди что-то делают, люди принимают решения, заводят знакомства, меняются, уходят и приходят.
Мы глядим на очередь глазами одного молодого человека: он успел и познакомиться с девушкой, и потерять её (когда она ушла с другим, отринув очередь), и найти новых знакомцев, и напиться, и протрезветь, и познакомиться с другой девушкой и остаться у неё в квартире.

А что по идее?
Мне кажется, Сорокин изобразил очередь как один из незыблемых элементов «совка». Очередь ради очереди, где люди стоят скорее по инерции, чем ради результата.
Она настолько огромна, что люди стоят по несколько дней, она настолько длинна, что люди выстраиваются в очередь по лавкам и подъездам, и по мере продвижения переходят из подъезда в подъезд. За это время с людьми многое происходит, их жизни успевают кардинально измениться, и это своеобразный тест на стойкость: выстоят или сдадутся.
При этом очередь эта сплотила людей: для них есть «мы»: те, кто стоит, и «они»: те, кто отказался от этого или наоборот — решил получить желаемое без таких трудов.

Сорокин при этом показывает, что есть варианты и легче.
Девушка Лена, с которой в очереди познакомился главный герой, сходит на половине дистанции:

— Я знаю один уютный ресторанчик. А до него сходим в Пушкинский. Там сейчас Мунк. Фантастический художник.

– А очередь?

– Серо-синие за мной. Достану свободно в любом количестве.

– А зачем же вы стояли?

– Писатель должен всегда все знать.

– Чего?

– Ну, толпу.

– Аааа… И вы ради этого стояли?

– А ради чего же?

– Интересно.

Главному же герою истина открывается на финишной прямой. И финал, кстати, великолепен, но его подробности я раскрывать не буду. Он как вишенка на торте «Очередь».

Что в итоге? Мне нравится Сорокин, и это его произведение — дебютное, написанное за месяц и вдохновлённое увиденной в Москве очередью — явно стало одним из любимых.
Это необычный роман, который подкупает именно своим экспериментальным форматом.

Ещё одно слово брошенное в очереди, или вернее: запись в книге отзывов.

Собственно, о г-не Сорокине и его виртуозно склеенной «Очереди» говорить много и не хочется: небольшой роман длинною в одну советскую очередь из сплошного диалога. Однако, чтение не из легких (западный аналог — «JR» Гэддиса). «Очередь» — роман сложный: сплошная речь, неатрибутированные диалоги, выпуклая советская текстура и, во многом, фрактальный логос множества советско-союзных этносов — создают правдоподобный портрет эпохи.

Для 1985 года, Сорокин, нарушает много границ, но и роман-очередь это позволяет. Вся эта огромная, толстая, шипящая змея-очередь как и положено выплевывает фразы — разговорные элементы Платонова, сквернословие, народные прибаутки, странные, изощренные, невнятные диалекты и есть особенный топос романа Сорокина.

Сейчас этот роман памятник эпохи. Ушедших в небытие советов. Точный, выразительный и одновременно обличительный, и крайне метафоричный. После его прочтения понимаешь, что ты стоишь в вечной очереди за счастьем, любовью, дружбой, верностью, но только находишь людей, таких же как и ты, в огромной очереди, под названием Жизнь.

Браво автору, который написал повесть полностью состоящую из прямой речи и которую хотелось дочитать, а не бросить на середине книги. Совсем новый для меня опыт, и опыт интересный. Сразу вспомнились 80-90 годы прошлого века, вспомнились эти бесконечные очереди. В такой огромной, как эта, переходящей в ночь, с записью номеров и фамилий мне стоять не приходилось, но очереди я помню очень хорошо. По отрывкам разговоров, можно вспомнить то время, какую носили одежду, какие покупали продукты. Спасибо автору за возможность ненадолго вернуться в прошлое. Возможно, книга понравилась бы мне больше, если бы в ней не было переклички фамилий на несколько страниц и охов-ахов в финале, а возможно и так неплохо.

Что я не люблю, так это описания советского быта, очереди и, кажется, теперь еще и Сорокина :D Но! При этом всем вышла занимательная шалость, литературный эксперимент на грани. А граней тут — ух, закачаешься.

Это, наверное, первая книга, после прочтения которой захотелось послушать еще и аудиоверсию. Какой полет для воображения, какое богатство голосов можно придумать! Здесь же голосов 200 как минимум. Я как человек, который 2 года занимался аудиокнигами, прямо трепетала в предвкушении (без шуток).

Сама книга навеяла мне какие-то не очень-то приятные чувства, неуютно было читать, вот. Но это плюс, так как реалистично — дальше некуда. Вы когда-нибудь стояли в очереди несколько дней? Под палящим солнцем, под проливным ливнем, даже ночью, в компании совершенно незнакомых людей. Я нет, и как-то не очень-то и хочется. А вот у людей в этой очереди жизни ломались и строились, и плевать уже на эти джинсы, пиджаки или что там вообще отпускают сейчас? Ведь все уже продали поди, а мы стоим, как дураки, в этой очереди без конца и без края в надежде на что-то. Да и так ли уж это важно? Хорошо же стоим. Вот, садитесь на лавочку, здесь удобнее. А ты подвинься, хам.

- Куда напираешь?
-Да это не я, это сзади!
-Хорош по ногам топтаться!
-А вы не знаете, что дают?

• Да то же, что и вчера.

• Как бы на футбол не опоздать!
• Надоели, лезут всякие без очереди!
• И не говори! Бардак кругом!

  И т.д. и т.п.

  Вот, что из себя представляет эта повесть Сорокина. Сплошной разговор, никаких описаний, объяснений или обозначений персонажей. Одни разговоры. В принципе, это интересный ход, мол, очередь всех уравнивает и обезличивает, народ превращается в безликую толпу. Так же начинаешь гадать, кто произнес ту или иную фразу, узнавать персонажей по манере речи, по повторяющимся словам. Вот только этот ход не совсем оправдан, потому что книга слишком затянута. Подсократить бы её раза в три – цены бы не было и получился бы довольно смешной и злободневный рассказ, а из того, что мы имеем, вышло непонятно что.

  И я не понимаю смысла написания этой книги. Стоят люди в очереди, ладно. Жалуются на всё подряд – есть у людей такая черта, жаловаться и хотеть казаться великим мучеником, ничего нового. Обсуждают проблемы страны – есть такое дело, но тогда тема недостаточно раскрыта. Вокруг бардак – тоже не новая идея и автор глаза ни на что не открыл.

  Чрезмерно затянутая книга, начало которой многообещающее, но читать только о том, как люди стоят в очереди довольно скучно (да, есть несколько отвлечений, так сказать, ответвлений от основного повествования, но они не сильно спасают) и утомительно. И смысла написания этой книги я не вижу.