Snöstormen

— Ты уж, брат, поторопи уж как-нибудь лошадок-то своих.
— Они и сами пойдут скоро. Это, барин, у них в крови, у маленьких. Они и собак боятся, и волков. И хорьков.
— Так ведь волков-то и след простыл!— с обидой воскликнул доктор.
— Оно так, а страх остался.

Перхуша смотрел на табун, лицо его посветлело и помолодело. Он всегда радовался своим лошадям, даже когда был усталый, пьяный или униженный людьми.