Tuisk

"Хочу постмодернистский забубенный роман" сказала я, и получила кулаком в глаз совет прочесть эту книгу. Это даже не роман, а повесть, но я не жалуюсь.
Хронотоп русской дороги, всплывающие где-то в памяти Метель Толстого и Метель Пушкина - это само собой. Но ещё хотелось бы отметить следующее:

1. Русский Иван если пьёт, то дурак (мельник), и если не пьёт, всё равно дурак (Перхуша).

• Тяп-Ляп и Авось - это два наших ангела-хранителя навеки.
• Будущее - в китайцах.

  Мысли разбегаются, словно перхушины нанолошадки, но мне понравилось.

В первый раз читаю Сорокина, нашел его после решения прочитать несколько книг премии “Большая книга”.

Ощущения странные и неоднозначные. Но из того, что автор пользуется уважением могу сделать лишь вывод, что, видимо, это то самое современное искусство, которое должно вызывать эмоции. Не важно какие.

Сюжет пересказать в двух словах без спойлеров несложно. Пара человек в метель едут на санях из пункта А, пытаясь достигнуть Б. В дороге с ними приключаются разные беды. Оба героя живые и неплоские, нет ощущения поддельности, есть положительные и негативные черты. В повествование входишь сразу, и сразу мир, описываемый автором, встает перед глазами. На пути к цели с путниками случается постоянно то одна, то вторая беда. Все беды можно разделить на 3 типа:

• непреодолимая сила распизяйства водителя саней Перхуши, который делает все, как сказано в книге по русски “на авось”
• независимые от распизяйства Перхуши и действий Доктора природные и другие катаклизмы
• непреодолимая сила слабости доктора

  В первый разряд входити отношение Перхуши ко всему происходящему. Мужик живет на авось, без задней мысли, сам в этом себе и читателю неоднократно признается, как вслух в разговорах, так и поступками и результатом своих действий. Мероприятие на которое он подписался (опять же, мог бы и отказаться, но так как все на авось, пожалуй, нет) очень опасно. Он же абсолютно не отдает себе в этом отчет и уровень его расп*здяйства в таких условиях поражает. Автор так грамотно описал Перхушу, что порой даешься диву: как это вообще возможно? Идеально.

  Второй разряд бед - это природные катаклизмы, отсутствие видимости и тд. Таких моментов немного. На них останавливаться нет смысла.

  Третья часть бед самая интересная. Образованный, осознанный и состоявшийся доктор имеет цель: доехать до места по определенным причинам. Он преодолевает все препятствия связанные с Перхушей, связанные с природой. Однако он не может преодолеть одно единственное препятствие - самого себя. Доктор силен, когда надо подтолкнуть других людей к подвигу ради своей цели, но слаб когда сам не может преодолеть соблазнов, которые встречаются на пути. Повествование обезличено и происходит от лица автора, присутствуют и мысли и слова и Перхуши и Доктора. Но нельзя не поймать себя на мысли, что все-таки повествование идет от лица доктора, так как доктор ведет себя как и все мы: видит изъяны окружающих, но не себя. Его поступки гораздо хуже Перхушиных - если бы не они, задержки на столько часов в поездке не было бы и цель была бы достигнута быстрее, однако во всех задержках в итоге виноват не он и его слабости, а только окружающие. Доктор выставляет себя борцом за жизни других, при этом сам эти жизни и рушит своей слабостью и невозможностью бороться с соблазнами. На кону жизни людей, но пожалуй это можно и отложить, есть более важные дела для него. Но сам доктор этого не видит.

Само изложение мне понравилось. Книга легко читается и порой неясно находимся мы в будущем или сейчас или в прошлом. Для себя я сделал вывод, что книга в будущем, где, однако, в глуши время остановилось. Интересный момент - появление наркотиков в данной книге. Я искренне не понимаю зачем это нужно было описывать и почему в современной литературе так часто попадаются описания людей под наркотиками. Не могу сказать, что наркотический бред доктора был чем то интересен, выкинь его из книги - ничего не поменяется для меня. В книге присутствует мат, кто-то говорит о том, что у Сорокина мата много и не по делу. С этим в этом произведении абсолютно не согласен. Мат был идеален и всегда к месту, без переборов. Произведение стилизовано под классику 19 века, порой было ощущение прочтения книги из того времени.

Совсем не понял того зачем в книге есть момент с великаном и снеговиком. Если кто-то пояснит будет очень благодарен. Так же выкинь этот момент и замени великана камнем - для меня ничего бы не поменялось.

Концовка хорошая, заставила меня подумать.

Для меня книга 4 из 5 с натяжкой, поставил бы три, но не получается. Все-таки образ и действия Доктора и Перхуши, да и всех Героев настолько неповерхностны и реалистичны, что трех было бы мало. Честно говоря после написания и анализа поведения доктора поставил бы даже 5. но.... тоже пока не получается!)
Вот такой Владимир Сорокин.

Спасибо, что дочитали этот сумбур =)

Книжка – отличнейшая! Но сначала давайте поиграем в знаки-символы и примкнувшие к ним смыслы с аллюзиями-реминисценциями. С некоторыми из них. Почему нет? Сорокин – это ведь ещё тот затейник-постмодернист! А потом – как бы по существу.

Метель. «Метель» Пушкина. «Метель» Толстого.
«Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы. Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам». А.С. Пушкин «Бесы».

«Бесы». Федор Михайлович Достоеский.

Уездный доктор. Уездный доктор Чехова. Уездный доктор Булгакова.

Платон Ильич Гарин.
Платон – Платонов Михаил Васильевич из «Неоконченной пьесы…». Это он кричал, что ему уже 35 или сколько-то там за 30, а он ещё ничего не сделал, ничего!
Ильич – Илья Ильич Обломов.
Гарин – инженер Гарин со своим гиперболоидом (и пирамидками, добавим).

«Нету на почте у них ямщика. Значит, нам туда дорога…» - «Агата Кристи», не по наслышке знакомая с эдакими пирамидками витаминдеров. По крайней мере, так говорят, что знакомы. А ещё братья Самойловы, как говорят, очень даже в хороших творческих отношениях с главным интеллектуалом Кремля – Владиславом Сурковым – автором «Околонуля» и Кириллом Серебрянниковым в МХТ с постановкой. Чтобы пройти в зрительский зал, нужно идти в буквальном смысле по корешкам книг.

Сивка-бурка вещая каурка. Сивка – запряженная в китайский железнодорожный состав о четырех пассажирских вагонов супер-лошадь. Каурка, каурки – порода лошадей «меньше куропатки», запряженная в русский самоход-самокат (у Сорокина и так и так).

Средневековая Варшава, казнь в котле. Варшава, конечно же! Судя по прямым и косвенным данным жители страны с такой столицей – давнишние заклятые друзья великороссов.

Таисия Марковна, мельничиха. Таисия…не, не Повалий. Может – Афинская? Марковна (как и у мужа её, кстати) – евреи и сюда проникли! Ну куды на Руси без них???

Зильберман (или Зильберштейн?) – уездный же доктор. Еврей. Куда ж без них (см. выше)!!!

Сюр самого Сорокина.

Прозрачные пирамидки (прежде были шары и кубы), переносящие посвященных в пространстве и времени.

Самоход (сначала так), превращающийся в самокат о 50 лошадиных сил. Каждая лошадка размером «не более куропатки».

Автомат Калашникова. Символ России. Такой же вечный, как необъятная равнина, метель и мороз.

Стрелки часов в избе Перхуши, навеки остановившиеся на половине шестого. Как оказалось, Перхуша навсегда утратил возможность управляться с женским телом.

Русский шестиметровый великан. В отличие от аГлицкого Гулливера не выдержал. В стране лилипутов, надо полагать.

Огромный снеговик с огромным же фаллосом. Снеговик, естественно, естественная национальная зимняя забава. Сильный и мощный. До тех пор, пока ОТТЕПЕЛЬ, да-да, именно ОТТЕПЕЛЬ, не придет. Жизнеспособен исключительно в замороженном состоянии.

Мельничиха, уже упомянутая, Таисия Марковна. Русская женщина во всём. После ночного рандеву со спешащим предотвратить эпидемию русским же доХтуром Гариным Платоном Ильичем, возвращается к мужу по причине «Замерзнет он без меня», - так объясняет она главному герою свой уход вниз, в супружескую спальню.

Это не Гарин, это Россия едет предотвращать эпидемию. Чтобы не стали люди зомби. Едет она по-русски – а как ещё она может ехать? По-русски. И желая спрямить путь, поехав по заведомо плохой дороге. И не на птице-тройке, как у классика, а на самоходе-самокате в 50 л.с. И силы эти – не механические, живые. Такие живые, что в самый тяжкий момент жмутся к своим седокам, чтобы не замерзнуть, не сгинуть вместе с ними.
И собрав на пути все препятствия, какие только можно собрать, мыслимые и немыслимые. Не упуская по дороге, по ходу, сладких мельничих («задержусь часиков на 8…терпит, успею», - так размышлял Гарин. А по утру, проснувшись, ненавидел и себя, и мельничиху за свою слабость).
И дорога наша – через кладбища и овраги. И плутает-путает она на бескрайней русской равнине. А кто сказал, что мы ищем легких путей?
И ещё обидно нам, что Зильберман (или Зильберштейн?) – вот ведь наверняка уже приехал, раньше приехал!
И почти с первых строк становится нам ясно – русские же русского же читают, интуиция, однако! Так вот, почти с первых же страниц ясно нам, что никуда мы не доедем, что если не сгинем по пути, то и это уже – хорошо! Что так как-то всё и получается у нас, что не результат, но сам процесс – это наше всё.
Ну и уж совсем-совсем напоследок. Как же Сорокин, после Пушкина-то, мог «Метель» написать романом? Невозможно! После Пушкина? Роман? И что бы он там мог ещё "накалякать", после пушкинской ПОВЕСТИ?
Книга – замечательная! К обязательному прочтению. Из подборки «100 книг, которые необходимо прочесть прежде, чем…»

Сорокин - такой автор, от которого ждешь чего-то сверх прошлого. А когда получаешь произведение "как обычно", то и разочаровываешься.
"Метель" настолько обычное сорокинское произведение, что если бы я не видела обложку, то практически сразу бы опознала автора. Тут привычный нам набор: постельная сцена, употребление наркотиков, модифицированные люди. Разве что игры с размерами - интересный ход, но эта тема раскрыта не до конца, да и вообще, ощущение, что оно уже где-то было. Короче зажралась я!
На самом деле интересно и оригинально. Просто ждала большего, от маэстро-то. Особенно переживала за лошадок. Они когда появились, сразу стало ясно - все эти милахи до конца книги не доедут...
Главный герой, Гарин этот - совершенно мне не приятен: вожделеет чужую жену, упоролся, он виноват во всем. Его спутник - тоже дядя странный, на все согласный бесхребетник. И жена мельника, и мельник, и наркоши - все разумные герои повествования те еще дряни. Только лошадки клевые. На то, наверное, и расчет был.
Сорокина все еще люблю, но дозированно и поядреней, что ли. А эту повесть могу сравнить с выветрившейся водкой. Надеюсь, роман про Гарина будет сильнее!

Первое знакомство с творчеством Сорокина. Едва ли можно назвать его удачным - собственно, как и попытки автора состряпать некую стилизацию под прозу золотого века русской классики. Попытки эти не принесли сколько-нибудь впечатляющих плодов: они так и остались попытками, сходства с классической прозой в целом достигнуто не было (разве что весьма и весьма смутное и отдалённое). Текст Сорокина напрочь лишён особого духа, присущего русской классической литературе позапрошлого столетия, атмосферу которой он безуспешно стремился воссоздать. Тем не менее, язык повествования сам по себе вполне добротный и ладный (за исключением некоторых не вполне уместных матерных "вкраплений") - за это надо отдать должное автору. Если бы Сорокин в своём тексте не отступал от канонов и традиций постмодернизма, к которому вроде как относится его творчество, и не "уклонялся от курса", зачем-то пытаясь подражать почерку (или, скорее, пародировать его) некоторых русских классиков, получился бы вполне приемлемый и удобоваримый литературный продукт.

Нельзя не отметить потрясающую безыдейность "Метели": повесть равнодушно взирает на читателя безликой пустотой. Удивительная идейно-художественная невзрачность.
Сознание после прочтения этой книги являет собой один из пейзажей произведения: безупречно белую снежную равнину.

Второстепенные персонажи совершенно бесхарактерные, а главные хоть и более примечательные, но без искры.
Эпизод пребывания доктора (одного из главных героев) в котле с кипящим маслом и описание повадок живописных миниатюрных лошадок - вот, пожалуй, единственные привлекательные черты сей повести (помимо языка повествования, отмеченного выше).

P.S. Прочитано в рамках флэшмоба "Дайте две! Третья волна (Август-Октябрь)".

Все-таки, умеет Сорокин удивить. Намешал-то всего, намешал! Я специально не просматривала рецензии перед началом чтение. Решила - эх, будь что будет! Сомнения у меня начали закрадываться не сразу. Начинается все довольно классически. Вот доктор, он едет в удалённое село спасать людей от смертельного вируса (хотя нет, сомнения должны были закрасться уже тут), в пути его настигает метель, и он вынужден обратиться за помощью к Перхуше, развозчику хлеба, чтобы тот довёз его до деревни. Слог у Сорокина просто великолепен: так и представляешь себе эти заснеженные русские просторы, типичную русскую деревню, деревенских неграмотных мужиков. Медленно, но верно проникаешься типичным русским колоритом.

Дальше начинается долгое путешествие доктора Гарина и Перхуши по занесённым метелью просторам в сторону села. И вот тут начинаются дива дивные и чудеса чудесные! Стеклянные пирамидки в снегу; мельник, ростом с самовар; карликовые лошади размером с ладонь; витаминдеры, производящие наркотики в забытой богом деревне. В общем, создаётся ощущение полной сюрреальности происходящего.

Небольшая повесть Сорокина привела меня к большим размышлениям... В ней множество отсылок к различным произведениям русских классиков. И это, и стилистика произведения сразу бросается в глаза. Но задуматься заставляет не это.

Врачу Платону Ильичу Гарину нужно срочно попасть в дальнюю деревеньку, страдающую от экзотической болезни, привезти вторую партию вакцины. Благородная цель внушает уважение. Но на дворе страшная метель, подходящего транспорта нет. Единственный, кто его согласился отвести - неказистый мужичек, владелец самоката, ведомого крохотными лошадками в количестве 50 лошадиных сил. Доктор рвется в дорогу, не задумываясь о возможных трудностях. Можно сразу догадаться, что история закончится трагически. И правда, почти сразу под полоз самоката попадает странный предмет, полоз расколот, продолжать путешествие рискованно, доктор настаивает - поездка продолжилась. Но путникам не суждено попасть к месту назначения.

Что же все-таки помешало? Погода и дороги - извечная российская проблема. Но не только это. С одной стороны доктор торопится. Но с другой - именно он становится, на мой взгляд, причиной задержек и вторичной аварии в дороге. Мало того - возница и маленькие лошадки спасли Гарина от холодной смерти ценой собственной жизни. Мне казалось, что и врач должен был замерзнуть. Ведь обычный работяга не проживет без врача, но и интеллигент, не приспособленый к тяжелым жизненным ситуациям (даже костер разжечь в степи не способен), не проживет без "обслуживающего персонала".

Но автор решил по другому. И так хочется, чтобы его  видение не стало пророческим.

• Эй, пошел, ямщик!
• Нет мочи. Коням, барин, тяжело.

Как он все угадал: доктор Гарин, едет в Долгое, он должен быть там с вакциной, его ждет Зильберштейн, который привил Вакцину-1, а он, Гарин, везет Вакцину-2. Есть мнение, что сюжетов в мировой литературе не тридцать шесть по Польти и не шесть по Воннегуту, а всего два: "Илиада" и "Одиссея", война и странствие, в таком случае "Метель" "Одиссея". Постмодернистская повесть, вневременная и современная, в стилистике и традициях русской классической прозы от Пушкина до Чехова. Рада, что не прочла раньше, теперь, в преддверии "Доктора Гарина", о котором говорят как о продолжении, явился повод. Если честно, "Гарина" я уже начала и да, по крайней мере в части "мы пришьем ему новые ножки, он опять побежит по дорожке", все сходится. Но по порядку.

Простая история, доктор едет-едет сквозь снежную равнину, порошок целебный людям он везет, уже не старте натыкается на серьезное препятствие - у очередного станционного смотрителя нет лошадей. Хотя да, совершенно неясно, отчего не продолжить поездку на тех казенных санях с ямщиком и лошадями, на которых он сюда добрался. Тайна сия велика есть, а магия текста такова, что абсурдную, в сути, ситуацию принимаешь как должное, не задаваясь вопросами и отключая логику.

Так или иначе, ехать подряжается хлебовоз Перхуша на самокате в пятьдесят лошадиных сил. Буквально. То есть, стандартная характеристика транспортного средства сто, сто пятьдесят лошадей здесь овеществляется. У Перхуши табунок в пятьдесят лошаденок, всякая величиной с куропатку. Это, сколько могу судить, первая манифестация мультивселенной Сорокина, которую с людьми и животными привычного размера делят гиганты и крохи. Как если бы свифтовы Лилипутия и Бробдингнег сосуществовали в одном пространстве, только не с Англией XVIII века, а с Россией рубежа XIX-XX.

Вообще, эффект потрясающий, когда писатель известный равно с эпатажностью и ниспровержением устоев, как замечательный стилист, обращается к сказочным реалиям мужичка-с-ноготок, колобка, репки, Джека-бобовое зерно, помянутых доктора Айболита и Гулливера, совмещая все с естественностью "как тут и было". То есть, читатель не задается вопросами, откуда взялись великанские кони, размером с трехэтажный дом, равно как маленькие лошадки Перхуши или, к примеру, витаминдеры с их живородящим войлоком.

Позже, в "Теллурии" будет объяснено, что история с размерами результат генных экспериментов, а умное тесто продукт высоких технологий. Выходит это будущее? Но отчего тогда в антураже и декорациях царской России? Дай ответ. Не дает ответа. Да он и не нужен, по большому счету. Довольно радости от встречи с ясным прозрачным стилистически безупречным литературным русским. Так а дальше-то что было? Ну, нанял он того мужика с пятью десятками крохотных коняшек, а потом? И поехали в Долгое. Дорога не задалась с самого начала. Не успели отъехать, сломался один из полозьев, напоровшись на пирамидку из чрезвычайно прочного прозрачного материала.

Там несколько таких разбросано под снегом. Позже доктор пожалеет, что не поддался порыву забрать с собой, эти пирамидки окажутся новым продуктом витаминдеров, стоимостью в небольшое состояние, утерянными по ротозейству одного из них. Стоп, а это еще кто такие? Специальные люди, разрабатывающие, синтезирующие и торгующие измененной реальностью. Наркобарыги, что ли? Ну, можно и так сказать, хотя в космогонии людей-потеряшек Сорокина эти вещи не для запретных удовольствий, скорее способ самопознания, который в "Теллурии" наследуют гвозди.

Кое-как подлатав возок эластичным бинтом, останавливаются заночевать на мельнице, где вполне себе обыкновенная и вовсе не прекрасная мельничиха замужем за лилипутом мельником, к тому же бранчливым сверх всякой меры. Перхушина бы воля, он бы к ним ни ногой, но когда такое дело... Ему, Перхуше, вовсе не следовало бы соглашаться на эту поездку. Вообще-то я хотела озаглавить этот текст "Мужик и мудак", склонившись к более политкорректной версии, однако сути это не меняет. Как мы ненавидим напыщенного пустозвона доктора, как сочувствуем ямщику. Что не отменяет нелестного для нас факта отношения книжных людей к категории Гариных. Умеет Владимир Георгиевич предъявить зеркало в котором ты, какой есть. За то и любим. Ненавидя.

Многоуважаемые пользователи и посетители сайта.

Повесть очень интересна своей превосходной стилизацией под произведения XIX века. Автор заложил в её основание очень глубокий смысл гуманистической направленности. Ведь нет ничего более благородного - нежели спасение жизни людской. Но несмотря на то, что центральным персонажем является доктор Гарин, все основные моменты наивысшей точки эмоциональности в произведении идут через кучера Перхушу - его реплики, рассказы эмоциональную покорность любым жизненным перипетиям, И даже финальный наивысший пик эмоции произведён им. Одним словом - просто нельзя пропустить эту повесть даже ради того, чтобы составить о ней свое мнение. Но, как мне кажется, любой прочитавший данное произведение в высшей степени не останется равнодушным.

Здоровья и благополучия Вам и Вашим близким в это нелегкое время.

Степь да степь кругом, путь далёк лежит, в той степи глухой замерзал ямщик…Или «Метель» Свиридова. Или "Доктор едет-едет-едет" Фёдора Чистякова...Так же, как менялись в моей голове мелодии, так менялось время в сюжете. Я сначала была убеждена, что это 19 век. На постоялом дворе меняют лошадей и едут в далёкую глушь в метель. Потом подумала, что это всё-таки начало 20 века, когда и цивилизация какая-никакая, но всё же ещё не всё сделано для удобства простого человека. Но путешествие с доктором идёт как бы из одного времени в другое. Выехал он из 19 века и приехал…
Это первое моё знакомство с творчеством Сорокина. И тут же у меня возникли сомнения в оценке книги. Я читала и не могла оторваться, а в то же время было что-то такое… Мне было интересно, чем кончится эта история. А история очень глубокая. Надо копнуть просто, отбросить землю и посмотреть на клубни. Много в этой истории всего намешано, а главное наш русский характер ох как чётко показан. И дураки и дороги кочуют с нами на протяжении всей повести. Так умело всё зашифровал Сорокин. Только вот тяжко на душе было от этого всего. Больше всего было жаль Перхушу с его лошадками. Хоть дурак, но, по-моему, самый настоящий человек. А потому что добрый и беззлобный, от того и жалко. Доктора было жаль меньше, да и не жаль вовсе, может быть. Осталась тоска, тоска и метель. И думки разные тоже. Вот и цели иногда благородные и хочешь делать добро, а в то же время не выходит. Лошадей не было на постоялом дворе, метель помешала, а тут ещё пирамиды. Мысль невольно закралась, какую пирамиду покурил сам автор, что бы так всё завернуть, с этими большими и маленькими, кубами да шарами, саморастущим каучуком. Это мы подъехали к другому веку, к будущему. И всё это сквозь метель. Как будто вся жизнь спрятана за метелью и каждый выбирается из неё как может.
А ещё цепляют сны и мысли героев. То, что приходит во время их сна и забвения. О чём думает каждый из них. Их грехи, их прошлая жизнь… По сути, ничего особенного, и сюжет прост. А в то же время… Копните, и расскажите кто какие клубни увидел, когда отбросил землю.
А Перхушу жаль.