Отзывы о книге Метель
fullback3411 марта 2014Книжка – отличнейшая! Но сначала давайте поиграем в знаки-символы и примкнувшие к ним смыслы с аллюзиями-реминисценциями. С некоторыми из них. Почему нет? Сорокин – это ведь ещё тот затейник-постмодернист! А потом – как бы по существу.
Метель. «Метель» Пушкина. «Метель» Толстого. «Хоть убей, следа не видно; Сбились мы. Что делать нам! В поле бес нас водит, видно, Да кружит по сторонам». А.С. Пушкин «Бесы».
«Бесы». Федор Михайлович Достоеский.
Уездный доктор. Уездный доктор Чехова. Уездный доктор Булгакова.
Платон Ильич Гарин. Платон – Платонов Михаил Васильевич из «Неоконченной пьесы…». Это он кричал, что ему уже 35 или сколько-то там за 30, а он ещё ничего не сделал, ничего! Ильич – Илья Ильич Обломов. Гарин – инженер Гарин со своим гиперболоидом (и пирамидками, добавим).
«Нету на почте у них ямщика. Значит, нам туда дорога…» - «Агата Кристи», не по наслышке знакомая с эдакими пирамидками витаминдеров. По крайней мере, так говорят, что знакомы. А ещё братья Самойловы, как говорят, очень даже в хороших творческих отношениях с главным интеллектуалом Кремля – Владиславом Сурковым – автором «Околонуля» и Кириллом Серебрянниковым в МХТ с постановкой. Чтобы пройти в зрительский зал, нужно идти в буквальном смысле по корешкам книг.
Сивка-бурка вещая каурка. Сивка – запряженная в китайский железнодорожный состав о четырех пассажирских вагонов супер-лошадь. Каурка, каурки – порода лошадей «меньше куропатки», запряженная в русский самоход-самокат (у Сорокина и так и так).
Средневековая Варшава, казнь в котле. Варшава, конечно же! Судя по прямым и косвенным данным жители страны с такой столицей – давнишние заклятые друзья великороссов.
Таисия Марковна, мельничиха. Таисия…не, не Повалий. Может – Афинская? Марковна (как и у мужа её, кстати) – евреи и сюда проникли! Ну куды на Руси без них???
Зильберман (или Зильберштейн?) – уездный же доктор. Еврей. Куда ж без них (см. выше)!!!
Сюр самого Сорокина.
Прозрачные пирамидки (прежде были шары и кубы), переносящие посвященных в пространстве и времени.
Самоход (сначала так), превращающийся в самокат о 50 лошадиных сил. Каждая лошадка размером «не более куропатки».
Автомат Калашникова. Символ России. Такой же вечный, как необъятная равнина, метель и мороз.
Стрелки часов в избе Перхуши, навеки остановившиеся на половине шестого. Как оказалось, Перхуша навсегда утратил возможность управляться с женским телом.
Русский шестиметровый великан. В отличие от аГлицкого Гулливера не выдержал. В стране лилипутов, надо полагать.
Огромный снеговик с огромным же фаллосом. Снеговик, естественно, естественная национальная зимняя забава. Сильный и мощный. До тех пор, пока ОТТЕПЕЛЬ, да-да, именно ОТТЕПЕЛЬ, не придет. Жизнеспособен исключительно в замороженном состоянии.
Мельничиха, уже упомянутая, Таисия Марковна. Русская женщина во всём. После ночного рандеву со спешащим предотвратить эпидемию русским же доХтуром Гариным Платоном Ильичем, возвращается к мужу по причине «Замерзнет он без меня», - так объясняет она главному герою свой уход вниз, в супружескую спальню.
Это не Гарин, это Россия едет предотвращать эпидемию. Чтобы не стали люди зомби. Едет она по-русски – а как ещё она может ехать? По-русски. И желая спрямить путь, поехав по заведомо плохой дороге. И не на птице-тройке, как у классика, а на самоходе-самокате в 50 л.с. И силы эти – не механические, живые. Такие живые, что в самый тяжкий момент жмутся к своим седокам, чтобы не замерзнуть, не сгинуть вместе с ними. И собрав на пути все препятствия, какие только можно собрать, мыслимые и немыслимые. Не упуская по дороге, по ходу, сладких мельничих («задержусь часиков на 8…терпит, успею», - так размышлял Гарин. А по утру, проснувшись, ненавидел и себя, и мельничиху за свою слабость). И дорога наша – через кладбища и овраги. И плутает-путает она на бескрайней русской равнине. А кто сказал, что мы ищем легких путей? И ещё обидно нам, что Зильберман (или Зильберштейн?) – вот ведь наверняка уже приехал, раньше приехал! И почти с первых строк становится нам ясно – русские же русского же читают, интуиция, однако! Так вот, почти с первых же страниц ясно нам, что никуда мы не доедем, что если не сгинем по пути, то и это уже – хорошо! Что так как-то всё и получается у нас, что не результат, но сам процесс – это наше всё. Ну и уж совсем-совсем напоследок. Как же Сорокин, после Пушкина-то, мог «Метель» написать романом? Невозможно! После Пушкина? Роман? И что бы он там мог ещё "накалякать", после пушкинской ПОВЕСТИ? Книга – замечательная! К обязательному прочтению. Из подборки «100 книг, которые необходимо прочесть прежде, чем…»
48 понравилось699
Комментарии 4
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Чуток не соглашусь, что страшно. Это ведь как деньги: можно на наркоту потратить, а можно - детей накормить. Так и автомат - кто держит и куда стреляет. Ещё такая мысль пришла: Мальборо - символ Америки, наверное, заслуженный. Стоит ли продолжать про болезни и смерти от курения? А вообще - мерси Вам большое за внимание к моим текстам!
Страшно, что АК стал символом России
Не, замечательно написано!
Брррррр!!! Заинтригована донельзя. Стыдно, не читала вообще ничего. Опасалась как- то.