Сага о Форсайтах: Сага о Форсайтах. Современная комедия

Я думала, это будет итог. Знаменательный ясный итог, последний аккорд многогранной совершенной мелодии. Я думала, что смогу вынести свое суждение о сюжетных линиях, судьбах героев и истинном величии Саги. Я предполагала, что буду беспристрастна и непреклонна. Но на деле оказалось, что финальный роман есть ноющая беспокойная рана в груди, которая не дает уснуть, которая не забывается. Это книга – проникновенная, чувственная, блуждающая по грани отчаяния – не оставляет и следа от самоуверенности настроенного на рациональную критику читателя.

И потому, дойдя до середины увесистого тома, на финальных страницах первого цикла я проникаюсь умиротворяющей тишиной кладбища, вздыхаю над превратностями судьбы и делю без остатка одиночество Сомса. Сомс, бедный Сомс! Насколько яростно я презирала твой эгоизм, твое противоестественное уничижающее чувство собственности в начале Саги, настолько же глубоко я сопереживаю сейчас тебе. Век уходит, все меняется в бренном мире. Уже нет тех столпов уверенности, которые раньше так прочно удерживали Форсайтов на ногах. Война, грядущая революция, падение нравов… Что еще уготовила нам судьба? И потому так больно переступать порог дома на Бэйсуотер-Род. Заглядывать в знакомые комнаты, любоваться коллекцией миниатюр с лицами старейших Форсайтов, шкафчиком, полным семейных реликвий, альбомом с засушенными водорослями (прихоть тети Джули), расшитой бисером кушеткой, на которой с особым достоинством восседали когда-то грации ушедшего века. Почти невозможно удержаться от желания пробежать пальцами по послушным клавишам старого рояля… Быть здесь и понимать, что прошлого не вернуть.
И все же эта тоска не имеет столь великого значения, какое имеет тревога о будущем Флёр! Его девочка, его маленький огонь на сквозном ветру. Она так прекрасна в этом подвенечном платье, вот только безысходная грусть затаилась где-то во взгляде. Будет ли она счастлива? Будет ли счастлив Джон? Ранимый, бесконечно добрый, безвольный Джон, жизнь которого уверенно скатилась по косогору. Их союз бы перечеркнул все, что было! Он бы все исправил! И в минуту, когда Сомс, закрыв глаза на годы сердечной боли, поехал в Робин-Хилл, я простила ему все. Простила все, ибо это не просто участие, это акт самопожертвования, на который способен не каждый!
Ирэн не способна. Она прикрывается фразой «Мой дорогой, дорогой мой мальчик, не думай обо мне, думай о себе», а на деле выносит приговор чувству Флёр и Джона. В этом исходе повинна только она. Так что какой бы глубокой и сердечной не была ее любовь к сыну, она ни на каплю не сильнее личного эгоизма. Нежелания забыть прошлое во благо собственного ребенка. Ей куда проще помахать на прощание рукой Сомсу, подарить прощение с барского плеча, нежели совершить, может, единственный достойный поступок в своей жизни. И мне не хочется узнать ее позицию. Закипающую ярость в груди от мысли о ней мне ничем не унять. Я ее ненавижу.
Конечно, можно долго утверждать, что все мы - сами кузнецы своего счастья. В конечном счете, отказ от Флёр – решение Джона и только, но и скидывать со счетов безграничное влияние матери на сына я не хочу.
Сейчас мне больно. Взглянув на героев Саги, ставших за время чтения родными, понятными, любимыми, я не могу удержаться от грусти. Сомс остается наедине с собственным одиночеством. Заслужил ли он такую боль за годы бесконечных попыток найти причину нелюбви? Джун не находит в мире счастья. Моя маленькая сильная Джун. В ее сердце – отзывчивом, добром – будет вечно жива любовь к Филу. Борьба проиграна, а новой она более не начнет. Молодой Джолион умирает с болью в сердце и с именем возлюбленной на устах. Ради покоя жены он готов лишить счастья сына. А между делом, он не помнит (или не желает помнить) о том, что Ирэн увела у Джун Фила. Ирэн, опять Ирэн! А любила ли ты кого-либо, кроме сына?

И мир, привычный мир, вслед за судьбами героев движется к неизвестности. Что там за поворотом? На новом временном витке? Страшно. Я закрываю глаза и предаюсь размышлениям вместе с Сомсом, ощущаю дуновение ветра на щеке и холодную шаль безысходности на плечах. Мне кажется, что страница за страницей я пережила несколько жизней. Любила и верила, теряла и находила, испытывала муки, страдала, искала ответы на вопросы, и с каждым разом убеждалась в том, что это еще не финал, что останавливаться рано, что покинуть Сагу сейчас попросту не смогу. Впереди еще циклы, а значит, точку пока ставить не стоит.

Я так понимаю, такое прозвище носит уважаемый сэр Джон. И теперь понимаю - почему.
"Сага о Форсайтах", по-видимому, должна служить определением понятия "семейная сага". Хотя не 100-процентно восторженные отзывы я слышала. Все-таки 6 томов - довольно внушительное книжное путешествие, да и обилие деталей...
В которые я просто влюбилась. Уже с первой главы сэр Джон знакомит нас со своими героями, Форсайтами, с таким вниманием к деталям: интерьеров, нарядов, пейзажей. И это создает такую объемную, обволакивающую атмосферу...
С первых глав я стала понимать, что сэр Джон пытается внушить читателям, что Форсайты - это не просто (довольно разросшаяся) семья. Это подобно целой философии - одна из глав так и называется: "Форсайтизм". В моем понимании это перекликается с бюргерством и Томас Манн - Будденброки Приходит новая эпоха, и на смену аристократии, которая получила богатсво и положение по праву рождения (или удачной партии), приходят люди, которые это все нажили себе собственным трудом. Мелькнула ремарка, что старый Джолион, своеобразный ствол семьи Форсайтов, сколотил состояние на торговле чаем. И пусть некоторые из членов семьи и пожинают плоды этого труда, но философия Форсатизма, как то

Активно взращивается в каждом Форсайте.
И ключевое слово тут - то, что вынесено в заглавие этого тома. Трактовать его можно в двух вариантах: ведь обладать можно как вещами, и книга строится вокруг того, что Сомс (какая это ветвь Форсайтов после старого Джолиона, вторая?)) строит виллу. Так и...
Отношения Сомса и его жены Ирэн заставили меня вспомнить другую британскую книгу - Алан А. Милн - Двое . Очень похожая история - даже не из серии "Мама красивая, папа работает". Тут все тоже вырастает из философии Форсайтизма, когда труд - конечно, дело почетное, но самым умным шагом будет сделать себе удачную партию. Отсюда и вырастают эти прекрасные брачные союзы, где хотя бы взаимное уважение - это уже залог спокойной семейной жизни. Я так поняла, что Ирэн с точки зрения Форсайтов удачной партией не совсем считается, но компенсирует все своей красотой. Которая здесь возведена в какой-то идеал и абсолют - Сомс буквально ей упивается, требует там, чтобы она к ужину в декольте выходила...
Слушайте - как, оказывается, полезно именно читать книги, полностью) Потому что главная сентенция, которая всплывает в связи с "Сагой...": вы непременно выберете сторону, за кого вы, за Сомса или Ирэн. Равнодушных остается мало... И по скудоумию я считала, что выберу сторону Сомса, потому что в пересказе описание Ирэн звучало как то, что я не люблю в женщинах: красотка, которая сделала удачную партию и теперь снимает сливки, озабоченная только нарядами... Фыр-фыр, теперь я могу признаться - что я точно на стороне Ирэн. Конечно, в этой ситуации у нас две стороны, и кое-что тоже можно понять. Но все-таки - при том, что сэр Джон особо и не пускает нас в голову или сердце Ирэн - но так умеет это описать, что...
Скажу, за что сняла звездочку. Думаю, что принципиально - за целую главу, где подробно описывается заседание правления. Умом я понимаю, что именно здесь автор очень ярко изображает эту форсайтскую манеру ведения дел - но все-таки ко всяким собраниям испытываю уже приобретенную, рефлекторную скуку. И - в этой книге чувствуется, что пока сэр Джон сосредотачивается на стариках. Старый Джолион, Тимоти, тетка Энн и прочие тетушки... Да, я осознаю, что в этом и был замысел, что эпоха уходит и скоро уступит молодым поколениям, но пока что цепляется... Но эти сценки, когда Форсайты собираются и обсуждают новости в очень свойственной старшему поколению манере...
Но в целом от первого тома осталось ощущения - такого классического, классного чтения. Не в современном смысле, а в смысле - мастерства, образности, аристократизма. Ну казалось бы, что в книге происходит: нас знакомят с Форсайтами и их философией и обсуждают ситуацию с Сомсом и Ирэн. Но - атмосфера, детали, темп... Поэтому и посоветую - любителям таких остоятельных, неспешных семейных саг, возможно, даже викторианских романов. Когда: традиции взращиваются и пестуются годами, но время неумолимо движется вперед, и когда-то и Форсайтам придется... Продвижение по саге обязательно продолжу - только можно не все 6 томов сразу?)
Похоже, что я обнаружила нечто. И это нечто называется - аудиокнига в исполнении Михаила Коробицына. Едва я услышала его голос - я аж опешила: такой глубокий, насыщенный баритон, который сделает честь Самому, Александру Владимировичу. Ну а изюминка - это отыгрывание. Михаил отыгрывает настолько старательно, что порой это доходит до комизма - насмешил меня его голос Сомса или голоса тетушек. Но тут не придерешься - чтец действительно отыгрывает как есть, потому что сэр Джон так и описывал: ну да, у Сомса такой капризный тенор - вот он! Поэтому данную начитку прям советую, что-то в этом есть)

Минуты пролетят и не вспомнятся. Часы канут в Лету. Жизнь утекает из-под пальцев Форсайтов. Она захватывает и утягивает в безумный круговорот событий подобно тому, как волна уносит на дно кусочки стекла. Встряхивает, не единожды проносит над поверхностью дна, пока не разнесет на сотни осколков или не сгладит углы. Пока не превратит в гладкий камушек. Волны набегают на берег, тревожат скалы…. И на это великолепие проносящихся судеб смотрю я. Смотрю за шумной сменой жизни и смерти, за переменой взглядов, за падением. Смотрю и взгляд не могу отвести. Мне говорили «Будешь жалеть». Мне говорили «Будешь ненавидеть». Вот только затерялись где-то и жалость, и ненависть. А восхищение… восхищение неизменно.

«Ох, мне бы столько уверенности в собственных силах! В том, что впереди маячит не один десяток лет молодости и отчаянного щегольства» - эта мысль не даёт мне покоя при взгляде на всех Форсайтов, от мала до велика убежденных, что жизнь не останавливается. Она вечна и похожа на бесконечный аттракцион. Ты приобрел билет и вот уже можешь с высоты лакированной спинки скакуна наблюдать, как мимо вихрем проносятся годы.
И все же Биржа уступает под натиском молодости. Старшее поколение Форсайтов редеет, в лучший из миров уходят видные собственники уходящего века – Энн, Суизин, Роджер, а юное подрастающее так мало похоже на него. Взгляните на Уинифрид! Непутевый Дарти уезжает с пленительной танцовщицей, прихватив по дороге жемчуга. Он, конечно, доставлял ей немало хлопот, семейную жизнь нельзя было назвать счастливой, но, в конечном счете, он ее муж – ее собственность. Да и не пристало такой «шикарной» даме в сорок два остаться одной с четырьмя детьми! За ее печальным вздохом можно при желании углядеть затаенное чувство, горечь покинутой женщины, и все же она не готова от него отказаться лишь потому, что он всецело принадлежит ей по закону. А вы сочувствуете Уинифред?
Малышка Джун совсем отбилась от рук. Привечает в своей студии (подумать только, юная леди обходится без слуг) «несчастненьких» мира сего – бедных гениев артистического мира. Форсайтская Биржа с упреком смотрит ей вслед: «С ее-то положением в обществе так опускаться…» И не понять известному семейству ни сейчас и ни после, что эта забота Джун – не что иное, как отклик раненного сердца. Пока хватит сил, она будет беречь от несправедливого мнения света еще сотни Босини, талантливых, но безжалостно выброшенных на парапет жизни. Я восхищаюсь Джун! Настоящая, немного вспыльчивая, смелая, не запертая в раковине бушующих чувств, она говорит то, что думает, поступает так, как велит сердце. Она делает усилие и совершает затяжной прыжок в сторону, противоположную Форсайтской Бирже. Не она ли утверждала в «Собственнике», что не может представить жизни без денег? Не она ли пыталась «выкупить» Босини у Ирэн? Не она ли теперь человечнее многих героев Саги.
Штормит и перебрасывает с камня на камень Сомса. Признаюсь честно, в первом романе он был мне более чем просто неприятен. Присвоенное ему старым Джолионом имя – Собственник – как нельзя кстати отражало все те негативные оттенки, что можно обнаружить в этом слове. Сейчас я качаюсь на весах от «Боже, как мне жаль его» до «Ну пойми, любовь не купишь», ибо можно бесконечно верить в свою независимость, в свою свободу от мнения семьи и упреков общества и… мечтать прислать ей подарок, увидеть ее, услышать ее. Снова быть с ней? Бедный, бедный Сомс. Иногда, пребывая в петле, легче повеситься, нежели вновь и вновь корить себя, предаваться несбыточным грёзам и страдать. Под внешней безучастностью, позолоченной гордостью собственника, хранится беспокойное сердце. Сердце, которое до сих пор не отпустило, до сих пор помнит! Но я опять склоняюсь в другую сторону. Мне хочется встряхнуть Сомса: «Хватит унижаться! Хватит дарить! Хватит целовать! Хватит следить! Её не вернуть. Нельзя вернуть любовь, которой не было». Страдая по Ирэн, он не задумывается над чувствами Аннэт, над тем, что делает ее пешкой своих устремлений. Ведь нужно же кому-то передать нажитый капитал! Звучит эгоистично, не правда ли? И все же, и все же...ком в горле от сцены первой встречи Сомса и Флёр.
Ирэн на полотне романа все так же мало, хоть и страданий по ней бесконечно много. Я замечаю, что жалости у меня к ней все меньше, а недоумения по поводу ее поступков все больше. К чему она так внезапно посетила Джолиона? К чему так ненавязчиво намекнула, что похоронила в душе любовь к Босини? Просто так? Так же просто, как ходила к старому Джолиону, а после стала наследницей. Вроде без злого умысла. Вроде. И все же в ее безупречность я не верю. Позиция Ирэн не понятна, поведение ее сомнительно.
Пытаясь разобраться в отношениях Ирэн и Сомса, теперь уже нельзя не упомянуть молодого Джолиона. Пожалуй, нет ничего удивительно, что человека, столь ценящего Красоту, притянула к себе Ирэн. Чувство долга попечителя постепенно переросло в чувство крепкой привязанности, восхищения и любви. Вот только я не могу не отметить в линии его поведения некоторый эгоизм. На мой взгляд, было крайне недостойно вести Джун на свидание с бывшей подругой. Вот так, не соизмеряясь с чувствами собственного ребенка. Хоть встреча и закончилась примирением. Восхищение к Ирэн настолько захлестывает его, что на какое-то мгновение он забывает о детях. Откуда знать, быть может, присутствие его в Робин-Хилле уберегло бы Джолли от вступления в ряды армии. Джолли, милый Джолли, как мне жаль…

Второй роман оставляет после прочтения не меньший ворох мыслей, чем первый. Сомнение, радость, грусть, восхищение – он предложит целый спектр чувств на выбор читателя. Чего только стоит очаровательная воздушная трогательная история Холли и Вэла! Но делать выводы, несомненно, рано. Что там впереди? Ослабнет ли привязанность Сомса к Ирэн? Чем обернется брак Джолиона? Какие еще перипетии всколыхнут Форсайтскую Биржу? Всё впереди! А пока восхищение… восхищение неизменно.

На исходе минувшей недели довелось мне пересмотреть один нашумевший старенький сериал, полный буйных страстей и жизненных перипетий. Настолько наивный (но все же, хочу заметить, любимый), что объявлять название его малость стыдно. Лишь скажу, что в момент его успешного воцарения на российских телеканалах мне было чуть больше десяти лет, и многие девушки не могли отказать себе в удовольствии носить красную кепку набок и порванные джинсы, повязывать на талии рубашки в клеточку и с особенным шиком отказывать в знакомстве даже самым харизматичным блондинам. Так вот, к чему эта долгая прелюдия? В конце многосерийного безумия обеспеченная семья главного героя предлагает ему, закрыв глаза на собственное чувство, жениться на другой и спасти семейную фирму от неминуемого банкротства. Вот так, отринув сантименты. (Как с этим справится наш герой? Все на просмотр серии другой…) И вот в четвертом часу утра, досмотрев двести семидесятую финальную серию, я неожиданно усталым мозгом соотнесла, что сериальное семейство в некотором смысле похоже на небезызвестных Форсайтов. Версия с небольшим количеством действующих лиц, но столь же отчаянно желающих сохранить внешний лоск и значимое имя вопреки всему. Любовь, честь, совесть – что они значат перед маячащей впереди опасностью потерять деньги и славу?

Сам Голсуорси пишет в предисловии, что после публикации романа соответствия между семьями реальными и Форсайтской Биржей приводили ему неоднократно. Он не ставил целью списать сюжет с жизни, хоть и не исключено, что почерпнул многое из личного опыта. Думал ли дорогой автор, что создаст нечто большее, чем просто образ? Мог ли представить, что из-под его пера появится литературный символ?
Конечно, можно долго и нудно изобличать известное семейство, но разве это что-то изменит? Вряд ли роман Голсуорси носит нравоучительный характер. Скорее представляет собой готовую картину, масштабы и красоту которой можно лишь оценить и превознести. Ведь что, в сущности, являют собой Форсайты? Это глыба собственничества, способная раздавить то, что идет вразлад с поддерживаемыми ею принципами. Семья, которая печется о здоровье, поддерживает внешнее благополучие и стремится соответствовать заявленному уровню. Ее заботит расположение домов и нажитый капитал друг друга (А вдруг кто-то богаче меня?), и в меньшей степени – личная привязанность.
Характеристика, данная автором, будет немного навязчивой и голословной, пока он не позовет вас на похороны тётушки Энн… Смерть прародительницы вызывает у Форсайтов лишь недоумение с привкусом обиды: «Почему не предупредили заранее?» Ведь совсем неудобно вот так с наскока изображать скорбь. Словно за ними смерть придет по расписанию. Показательно: сестра тети Энн – Эстер утешает себя мыслью, что плакать и горевать об утрате не имеет смысла, ибо нет смысла попросту тратить энергию. Впереди столько дел! Кощунственно, не правда ли? Не говоря уже о том, что на похоронах всех заботят личные проблемы: черные брюки (А не пошло ли? Не наигранно?), необходимость приглядывания «места для себя», содержание завещаний…Все что угодно, кроме самой тётушки Энн, много дней сражавшейся за возможность задержаться в этом мире. Семейство Форсайтов из скорбного события разыгрывает комедию, фарс, заботясь лишь о том, чтобы внешняя сторона похорон подчеркивала заявленный высокий уровень.
В их тесном (семейном ли?) кругу нет места сентиментальности. Потому старик Джолиан годами не виделся с сыном из-за предрассудков, из-за повторного брака на женщине низкого происхождения. Джолиан обретает любовь заново, но мало беспокоится о чувствах невестки, ежедневно задающейся вопросом, не сломала ли она жизнь любимому, отрекшемуся от семьи и богатства. Он верит, что наследство, новый дом перечеркнут годы презрения. Зато можно будет забыть о собственном одиночестве, вынужденном сосуществовании с армией безучастных слуг.
Потому Сомс стремится завоевать любовь жены драгоценностями, мечтает склеить чашу неудавшегося брака в Робин-Хилле, не пытаясь хотя бы узнать, что же хочется самой Ирэн. Ему не понять, что чувства не покупаются и не продаются. Сомс не может даже допустить мысли о разводе, поскольку жена давно стала его собственностью. Как та картина, что красуется на стенах галереи. Даже потеряв Ирэн, он продолжает считать деньги, которые она сможет потратить, продав бриллианты. Потратить без него. И, конечно, ему куда легче поверить, что смерть Босини – лишь стечение обстоятельств. Действительно, не пристало джентльмену испытывать муки совести.
Даже малышка Джун верит, что приобретет Босини на деньги деда. Не питая нежных чувств друг к другу, Форсайты спокойно опускаются до сплетен и пересудов. В понятия семьи не вписывается любовь, она им не ведома. Цифры и деньги – вот что важно. А потому понять поступок молодых людей им попросту не суждено. Форсайты живут так, словно карусель жизни никогда не остановится.
Говоря же об общем впечатлении, не могу не заметить, что роман написан замечательным, сочным языком. Не углядела я в нем ни капли занудства, ни толики морализаторства. Голсуорси властвует над своим произведением, обнажает его прекрасные стороны и намекает на высокий заложенный потенциал саги. Перевернув последнюю страницу, неизбежно понимаешь, что там, в последующих романах, таится нечто не менее великолепное. И если начало и может показаться затянутым, то не надолго, а после… после в душе обретается неизменное ощущение, что прикоснулся к чему-то восхитительному, сокровенному.

P.s. А между делом не покидает меня мысль о том, что каждый из нас, ныне живущих, в определенном смысле Форсайт. Собственник разного помола. Всё жаждем благополучия: зарплату побольше, машину получше, квадратные метры в престижном районе. Растрачиваемся на материальное, а главного и не видим.

В Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге есть картина Айвазовского – «Девятый вал». Это грандиозное полотно потрясло меня, когда мне было 15 лет. Через 4 года, я увидел картину снова – реакция была еще более ошеломляющей. Полчаса понадобилось, чтобы просто отойти от картины. Волны и солнце, люди и стихия, это затягивает и не отпускает. Ты стоишь, смотришь, мимо идут люди, наступают тебе на ноги, но это не имеет значение. Полчаса возле картины – вот, что имеет значение.

Много часов возле книги – это тоже имеет значение. Читаю «Сагу о Форсайтах» я также выпадал из пространства. И сейчас, дочитав «Лебединую песню», не признать, что книга велика – невозможно.
Начиная читать «Собственника» сразу начинаешь думать о количестве персонажей и как за ними уследить, но дойдя до середины первого романа, уже понимаешь, что главных героев немного, а остальные появляются периодически, но служат важным элементом повествования. Сомс и Ирэн, Джолион и Джолион, а в дальнейшем новое поколение – Джолион и Флер, а также Майкл Монт. Центральные персонажи, чьи судьбы читатель наблюдает на протяжении более тридцати лет.

«Собственник» и мы знакомимся с семьей Форсайтов, главной ценностью которой является собственность, обладать всем и вся, схватить в свои руки и не выпускать – акции, предметы роскоши, людей.

«В петле», находятся люди с инстинктом собственничества. И не только они, многие кого касается их алчность попадают в петлю. Но и находясь в петле, собственник скорее попытается вернуть давно ушедшее, чем расстанется с собственностью.

«Сдается внаём». Собственность уже не в цене, и многое сдается внаём. Старые ценности не просто идут в аренду, от них избавляются, на первый план выходит молодое поколение, но они всё же Форсайты, да только другие.

«Белая обезьяна», которая сжимает плод нашего мира, съедает его, а кожуру разбрасывает. Обезьяна или человек? Мир или плод? Созидание или разрушение?

«Серебряная ложка» именно она находится во рту у современного высшего общества. Все слова теряют смысл, кроме одного, самого главного и самого приятного – хочу.

«Лебединая песня», последний крик по времени ушедшему, по тому, что не вернуть. Или вернуть? Или окончательно потерять?

Романы описывают людей, которые живут, любят и умирают, но главный герой всех романов один. Прогресс. В каждом романе и каждой главе мы встречаем этого неумолимого героя, влияющего на каждого человека, не щадящего никого. Каждый поступок и проступок идет рука об руку с прогрессом. На страницах романов мы застаем еще викторианскую Англию, а значит промышленную революцию, с её ростом производств, увеличением безработицы и недовольства обычных людей, а также раскрепощением нравов в обществе. Неумолимый динамизм жизни ведет героев от трагедий к счастью и снова к трагедиям. Такова жизнь, показывает автор, и поверить ему не составляет труда. Прекрасный язык повествования наполняет персонажей жизнью, отсутствие пошлости переносит читателя в те времена, а тонкий английский юмор заставляет верить героям. А как не верить героям, если век прошел, но актуальность описываемых событий все также высока, только вместо промышленной революции - компьтерная, да вместо раскрепощение нравов... сексуальная революция.

Каждая минута, которую я проводил за чтением «Саги о Форсайтах» была для меня наслаждением, потому что за те несколько дней мною была прожита жизнь многих поколений Форсайтов. Они стали для меня живыми людьми, в действиях и мыслях которых, я узнавал себя. Поступки, совершаемые героями, показывали мне, как нужно и не нужно действовать, как ошибаться, но не бояться ошибок, и главное, как поступать правильно.

Что я знала о Голсуорси? Викторианец. Нобелевский лауреат. По определению Набокова -благонамеренная бездарность, что не помешало Владимиру Владимировичу применить крылатое словечко Голсуорси в заглавии лучшего своего англоязычного романа:

…бледное пламя опаляет людям крылья, хотят они этого или нет.

Так что я и заподозрить не могла, как скоро и безоглядно завлекут меня в свой хоровод: чревоугодник Суизин, неподражаемый Тимоти со своими флажками, весёлый небокоптитель Дарти, верный пёс Грэдмен, мужественный Вэл и лирический Джолли, невинный в том числе и интеллектуально Майкл Монт и последний романтик Дезерт, а также многие другие характеры. Впрочем, характеротворец Голсуорси только в отношении мужчин. Ещё Пушкин писал: «У женщин нет характера, у них бывают страсти в молодости». И в мире «Форсайтов» эта максима верна. Как только некто в юбке начинает мало-мальски проявлять личностные черты, ей дают покрасоваться минут пять, а потом задвигают на периферию. Тётки-старые девы, достопамятная миссис Септимус Смолл, Холли – чудесная Холли, тёмная королева крохотного королевства. Есть характер – нет детей. Исключение разве что Уинифрид, в чьих злоключениях нет ничего забавного. Поверьте, горе, даже разражаясь над седой и дурной головой смешной тётки, горем быть не перестаёт. У Аниты характер заменяет сдобность=буржуазность, у Джун - сила воли, моральное мужество, которое к старости осветит нимбом её простенькое личико. Викторина совершает один из доблестнейших поступков, какие описывала художественная литература, но что мы узнаём о самой Викторине? Глазки, губки, грудки, локоны и всё та же несгибаемая воля. Ирен… Человек ли это? Или воплощение Белой Богини, луна, сияющая отражённым светом, драгоценное венецианское зеркало? Джун, а ей вся статья вцепиться разлучнице в космы, воспринимает Ирен как благороднейшую из женщин. Почему? Сама благородна. Заглянул в неё Сомс – узрел собственную зверскую рожу, заглянул молодой Джолион – ему предстало совершенство искусства, заглянул его отец – узнал добро мира сего и свою смерть в придачу. Но о старом Джолионе я умолчу. Читайте «Последнее лето Форсайта», и всё поймёте. Наверное.
Возвращаясь к Ирен: её поступок с сыном – это именно поступок божества. Или убожества. Первобытного, тёмного и неумолимого. В её мировоззрении, выработанном поклоненьем всей семьи, дочь за отца – отвечает, вопреки всем законам, вопреки совести. Во мне сейчас говорит преисподний ужас: а что, если меня будут судить по делам моего родителя? Тогда уж точно всё пропало. Но Джон, влюблённый, болезненно честный, эти правила игры принимает: «Не вернусь, никогда не забуду, предсмертная воля папеньки, чувства маменьки». Второй том, наверное, оттого и проигрывает по сравнению с первым, что греческая трагедия с явным участием мстительной Немезиды повторяется в виде фарса. Там, где Сомс изводился до полусмерти, готовился к убийству или к самоубийству, или к тому, а после другому, его племянник брезгливо отряхивает зазеленившиеся коленки и сбегает к беременной жёнушке с тем же припевом никогда не забуду. «Незабвенная» скрежещет зубами. Подол весь в земле. Муж-рогач обретает просветление, то есть второе дыхание.
Старшим – проклятья, эпический раздор и богиня мести с прекрасным, лишённым выражения ликом Ирен. Младшим – благотворительные столовые, провальные политпредприятия вроде фоггартизма и козьи потягушки на суде: кто кого чем обозвал. Сомс успел пожить в двух временах и нашёл, что оба хуже. Что касается этого любимого, самого неоднозначного героя Голсуорси, о нём афоризм Блейка: «Если глупец крепко держится за свою глупость до самой смерти, он превращается в мудреца». Сомс –и считая свою хищную глупость единственной правдой на земле, и уже осознавая, какая это была глупость - держался крепко. И глупость, в отличие от любви, сдержала обет, став мудростью.

Нет лучшей смерти, чем умереть, спасая самое свое дорогое.

Общее место? Общее место, как и всё в "Саге". Но против правды не попрёшь. Так что читайте «Форсайтов», растягивайте удовольствие, делайте пропуски для осмысления между частями, или заглатывайте залпом, как я, за три дня, чтобы потом возвращаться.

бледное пламя опаляет, хотим мы этого или нет

А что если поместить несколько летних месяцев из жизни мальчишки в маленький рассказ? Не растекаться мыслию по древу, а закупорить это невесомое счастье на двадцати страницах. Что станется? Сдается мне, что получится чудесная настойка из заливистого смеха, выдумок и затей, лучей полуденного солнца и ожидания чуда! И, кажется, Джон Голсуорси что-то мыслил в этом куда раньше старины Рэя Брэдбери. Пусть каждый подберет ингредиенты по вкусу, а я пока предлагаю вам заглянуть в мир маленького Джона Форсайта!

Вот он замер в нерешительности, не зная как скатиться с лестницы. Лицом вниз, ногами вперед? На животе, боком? Нелегкая задачка как ни крути, а ведь надо успеть до приезда родителей! Вот он сооружает плот из полотенец и подушек, вступает в неравный бой с белым медведем и берет штурмом замок Фрон де Бефа, на постройку которого потратил три дня! А сейчас, расположившись в просторном зале, инсценирует Семилетнюю войну, вооружившись сотней оловянных солдатиков. Его не обремененные школой деньки текут неторопливо, каждый проходит под властью вдохновения. Откуда его черпать, как не из «Тома Сойера» и «Гекльберри Финна»? Как не любить приключения рыцаря Айвенго?
В окружении Джона немного людей: конюх Боб, няня «Да», мадемуазель и Белла. Вот только главных все нет и нет, а так хочется тепла и участия отца и матери. Этой далекой, бесконечно прекрасной матери, тоску по которой не передать словами, на которую не наглядеться, которую не дождаться! Но спустя месяцы она перешагнет порог, и все изменится. Вспомнится красота ее глаз и волос, чудесный аромат и легкие одежды, вновь осознается, что она – где-то там, на далеком пьедестале, ступеньки к которому приходится делить с отцом. Правда, есть что-то недоброе в его долгом взгляде, когда Джон отвоевывает слишком много внимания? А еще этот чудной сон, где черная кошка со странной улыбкой отца шепчет: «Не пей слишком много». Не хочет делиться светом луны?
В этой настойке из солнечных дней, на этих страницах детства есть нечто большее, чем груда очаровательных зарисовок с мальчиком на лестнице, мальчиком-мореплавателем, мальчиком-индейцем – обычным мальчиком, коих сотни и тысячи были и есть. Здесь бережно сохранились неясные и безотчетные переживания, фантазия и реальность, безграничная любовь и привязанность к матери. Здесь все живописно, фактурно и чувственно, как только и может быть у Джона Голсуорси – великого мастера перевоплощения из сдержанного рассказчика в романах в талантливого художника в интерлюдиях.

От этих воздушных описаний, умело подобранных слов, искренних чувств не спрятаться. С этим маленьким альбомом акварельных этюдов не хочется расставаться! А потому, дойдя до последней строчки, так хочется снова отведать глоточек счастья и помолодеть, вернуться к легким страницам, на которых душа ребенка, на которых любовь и жажда участия, на которых царит детство Джона – твоё, моё, наше! И, думается мне, вернусь!

Одно из лучших произведений в моем прочитанном за последнее время, да и не только. Отличное погружение в атмосферу викторианской Англии. Прекрасные персонажи. Неоднозначное отношение к некоторым событиям, вызывает желание подумать, прислушаться к себе, обсудить. Есть один минус, после такого произведения сложно выбрать следующую книгу. Возникает ощущение, что ничего подобного уже не встречу.

Семейная сага о представителях Форсайтов. Старшие из них шесть братьев и четыре сестры, можно сказать, основоположники. Относятся к буржуазии. Заработали капитал коммерцией, сделками с недвижимостью, адвокатскими делами, как говорится, "люди с положением". Следующие поколения уже менее приспособлены к увеличению капитала, зато прекрасно умеют жить ничего не делая, на проценты. И ярким предствителем такой праздной жизни является Джордж. А вот Сомс - делец до мозга костей, устав от юридической деятельности постепенно переходит к своей страсти - покупке картин с целью перепродажи на волне интереса. Сомс - великолепный представитель истинных Форсайтов - собственник, индивидуалист, не склонный к сантиментам и чувству благодарности, но уважающий понятие семьи, несмотря на довольно недружелюбные отношения между членами семьи.

"Два основных свойства, которые изобличают истинного Форсайта, - они никому и ничему не отдаются целиком, не увлекаются, и у них есть "чувство собственности".

Но появляются новые, нетипичные Форсайты, например, Джолион младший, который против воли отца выбрал любовь и ушел из семьи, оборвав все связи почти на пятнадцать лет. А следующее поколение вообще удивляет своими взглядами. Что является отражением времени, смены эпох, постепенному внедрению технического прогресса.

Краеугольным камнем, лежащим в основе развития дальнейших событий, - это брак Сомса и Ирэн. О, сколько же здесь споров и мнений по поводу, кто прав, а кто виноват. Эти отношения приведут к трагическим последствиям и окажут огромное влияние на счастье следующего поколения.

Честно говоря, рассказывать о сюжете и персонажах дело бессмысленное, гораздо интереснее прочитать сагу, распробовав чудесный слог автора, потрясающие описания природы, красоты, внутренних ощущений и переживаний. Героев очень много и не сразу получается разобраться в родственных связях различной степени дальности. Зато потом, когда погружаешься и возникает эффект присутствия, это просто невероятные ощущения.

Планировала читать по одной книге в месяц, но не получилось оторваться. Прочитала залпом, параллельно смотрела сериал для усиления эффекта. Почему же, при всей любви к сагам, до сих пор не читала книгу, тем более меня не смущает объем? Наверное, ее время пришло только сейчас. Сомневаюсь, что раньше удалось бы полностью прочувствовать тоску по уходящей жизни старого Джолиона или неприятие до отвращения физической близости Ирэн, глубину и боль утраты близкого человека, желание продолжить род и передать детям наследство.

Легче передать минусы не очень понравившейся книги, чем рассказать о своих восторгах от любимого произведения, потому что понравилось все. Рекомендую не только любителям семейных саг, ведь здесь чудесное отражение времени почти столетнего периода, что невероятно интересно с исторической точки зрения, а поклонение красоте и любви просто прекрасно!

«Сага о Форсайтах», основанная на реальных событиях личной жизни Голсуорси, была обречена на успех. Ведь никто точнее не опишет драму так, чем человек, переживший ее. Никто не станет более непримиримым критиком общества и государственного строя, чем тот, кто искренне болеет душой за свою нацию.
Мой любимый Джон Голсуорси родился в зажиточной семье. Учился, шатался, не знал ни хлопот, ни забот, при этом возмущаясь бездельем высшего класса и радея за права крестьян. Женился на бывшей жене двоюродного брата, с которой у него долго был роман. Ничего не напоминает биография английского классика? Это же основные линии знаменитой «Саги о Форсайтах», принесшей писателю Нобелевскую премию.

«Сага о Форсайтах» состоит из пяти книг (Голсуорси не писал больших текстов, и слава богу; отсюда легкость его повествования, без лишнего занудства и морализаторства). Первый роман саги называется «Собственник». Он начинается с большого семейного торжества, помолвки Джун Форсайт. Здесь читатель знакомится со всеми персонажами, каждый из которых в дальнейшем будет играть более или менее важную роль в сюжете. Даже заранее зная, какой замечательной окажется книга, очень сложно прорываться через первые главы со множеством новых имен и запутанных семейных отношений, ведь старое поколение Форсайтов весьма многочисленно, что уж говорить об их детях и внуках. Постепенно на первый план выходит семейная пара Сомс и Ирэн. Ирэн – холодная красавица. Холодная не потому, что она высокомерна и сверху вниз смотрит на окружающих, просто молодая женщина глубоко несчастна в браке, и ее холодность защитная маска. Многие читатели почему-то склонны винить в семейной драме, произошедшей с Сомсом и Ирэн, жену. Чего ей не хватало? Роковая женщина какая-то. Несмотря на то, что обычно в таких историях я склонна принимать сторону мужа («Госпожа Бовари», «Узорный покров», «Семейный круг» и др.), в этот раз мои симпатии однозначно принадлежат Ирэн. Да, ошиблась, когда выходила замуж. Думала, стерпится-слюбится, ведь так уверяют люди. Но не сложилось. И даже вместо банальной привязанности только все больше и больше появлялось чувство отвращения. Ведь так бывает, когда неплохой вроде бы человек, а тебе лично противен, его смех, движения, жесты. Так почему нельзя понять Ирэн? Она никому не хотела зла, единственное ее желание, чтобы ее оставили наконец в покое. Печально кончается драма. Хотя она еще вовсе не окончена.

«В петле», второй роман саги, продолжает ту же тему. Но тут на сцену выходит молодой Джолион. Он официальный попечитель Ирэн, очарованный ее красотой, но даже не смеющий надеяться и мечтать о чем-то. Тогда Сомс, собственник как называет его Голсуорси, клеймя этим прозвищем, снова штурмует свою жену, с которой они прожили десять лет врознь. И не до конца понятно, из-за любви он это делает или из-за желания обладать изысканной и прекрасной игрушкой. Сам Сомс тоже вряд ли способен ответить себе на подобный вопрос. Голсуорси между тем незаметно подталкивает читателя склониться ко второму. Тогда возникает союза Джолион-Ирэн. Не страстный, не сумасбродный, а просто крепкий союз двух родных людей. Они идеально подходят друг другу по характеру и темпераменту. Прототипом этой пары, видимо, и явился сам Голсуорси и его жена Ада Пирсон.

«Сдается внаем» - третий и заключительный роман саги. Прошло еще двадцать лет. Старшее поколение умерло, разгоревшиеся страсти между их детьми как будто тоже улеглись. И в друг два молодых сердца забились в унисон – сердце Джона, сына Ирэн и Джолиона, и сердце Флер, дочки Сомса. И снова многие именно в Ирэн видят причину драмы молодых, уверенно сбрасывая со счетов непохожесть Джона и Флер. Дочка Сомса – непостоянная и ветреная девушка. Похоже, что ее любовь к Джону и борьба за него в большей мере обусловлены преградами на пути, запретами со стороны отцов, чем глубоким чувством. Бунтарка по натуре, Флер действует вопреки. Из ее писем, из ее поступков видно, что ее занимает не столько сам молодой кузен, сколько тайна, скрытая в прошлом и соединившая их семьи. Флер и Джон изначально не пара. Так стоит ли винить во всем одну несчастную Ирэн?..

Еще одной темой саги, особенно занимавшей Голсуорси, кочевавшей из одной его книги в другую, стала тема общественного уклада. Стабильность с признаками застоя, снобизм и поклонение правилам. Форсайты не просто многочисленная семья, но портрет англичан. Все крутится вокруг собственности, имущества, личного удобства и эгоистичных мотивов. Поэтому и «собственник» в устах Голсуорси звучит ругательством. Английский писатель остро чувствовал, что пришло время кардинальных и масштабных перемен. Не может современное общество, живущее в век технологий и научных открытий, в век революций и мировых войн продолжать жить, делясь на господ и слуг. Маленький человек достоин больших свобод. Утопист. Идеалист. Как многие писатели до него и после. Общество, скорее всего, не способно существовать в другом режиме. Хотя верить и надеяться никто не запретит.

Так что такое «Сага о Форсайтах»? Портрет английского общества на стыке веков или попытка автора выплеснуть личную трагедию на страницы романа, надеясь взглянуть со стороны и оправдаться. Если знать о событиях личной жизни Голсуорси, «Сага о Форсайтах» читается совсем по-другому. Сложнее судить героев, оценивать их поступки. Добрый и мужественный английский писатель, всю жизнь ратующий за права низших классов, вдруг оказался в незавидной роли разрушителя семьи. И когда! На стыке двух веков, когда разводы были клеймом на всю жизнь. Зато понятно, почему таким неоднозначным вышел Сомс, таким хорошим и таким отвратительным. Как описать того, кто стал твоим врагом, кто был тобой обижен. Стыд, сожаление, покорность судьбе, неотвратимость рока читаются между строк романа. А за ними, еще глубже, целая жизнь, реальная и полная драматизма.

Воздушный словесный мостик, связующий прошлое и грядущее. Небольшая история, разбежавшаяся на трёх десятках страниц в увесистом томе. Её, пожалуй, надо читать, когда улицы замирают в знойном мареве, когда по городу смело шагает в цветастом сарафане лето. Она полнится жужжанием шмелей, привлекает ароматом липового цвета. «Последнее лето Форсайта» властвует над палитрой красок. Здесь небо упало на поляны островками незабудок, ветер тревожит зелень юной рощицы и серебристая шаль пуха ложится на покинутые качели. И посреди этой неги, звенящей трели птиц сидит старый Джолиан. Сидит и считает минуты до встречи с дамой в сером или… в чёрном?

Интерлюдия есть пьеса, восполняющая промежуток между двумя весомыми частями, но в контексте Саги назвать ее вспомогательной попросту неуместно. Она самостоятельна, обособленна, интересна. Проникая в ее глубину, поражаешься: а перу одного ли автора принадлежат эти произведения? Настолько она не похожа на содержательную, но все же немного скупую словесность «Собственника».
Интерлюдия полна красок, ароматов и желания жить! В самом деле, кто осудит старика Джолиана Форсайта за неуемную жажду вопреки годам дольше наслаждаться красотой? Оттягивать минуты за созерцанием прелести мира, проводить лето с малышкой Холли, бродить по поместью с любимым псом и восхищаться печальным неповторимым лицом Ирэн? Никто. В конечном счете, она по велению сердца попала в сад. Возникла, чтобы наполнить минуты затишья ожиданием, заставить забыть о материальном и воспеть духовное, чтобы страшиться смерти. Прекрасная, таинственная, незнакомая Ирэн.
Коль скоро старого Форсайта одолевают мысли о невозможности вернуться в молодость, столь же скоро и читатель начинает балансировать на весах литературного текста. Ведь можно бесконечно умиляться радужной перемене в старейшем представителе Форсайтской Биржи и … ловить себя на мысли, что в погоне за ускользающей жизнью он пытается подкупить Ирэн. Ночуя в отелях, посещая оперу, предает чувства Джун. Ирэн, скрасившая будни Джолиана, достойна хвалы, но как тут не задуматься о меркантильной основе ее поведения? Так или иначе, а прежним завещание старика уже не будет, и, мнится мне, наведет еще немало шуму. Каково соотношение заботы и выгоды в поведении Ирэн?..
Да и серьезного пересмотра ценностей у Форсайта не происходит. Он признает власть красоты над капиталом, но в порыве отчаяния повторяет, что Робин-Хилл – его собственность, а значит, он волен поступать так, как ему хочется, оставить «даму в сером» при себе. Словно сердце Джун из кремня. Словно Ирэн – игрушка в его руках.

Вот только какую сторону выбрать? Хвалить или порицать? Верить или не верить? Ворох мыслей в потоке горячего солнечного света, знойного духа, звуков, шорохов и воспоминаний. Погружаешься в маленькую реку интерлюдии и не перестаешь думать. Ныряешь с головой и не можешь отделаться от недоумения и бесконечного желания читать дальше. Что же ждет впереди? Посмотрим.