Fronta

Смешная1

Nejpřekládanější román ruského konceptualisty a příslušníka soc-artu. Je veden pouze v přímých řečech bez udání osob a odehrává se v neurčité frontě kdesi v Sovětském svazu, přičemž není zcela jasné na co. Z úvodu Dr. Tomáše Glance: „Ve Frontě je Sorokin čtenářům, pro které jsou jehopozdější díla nestravitelná, přístupný, což není nedostatek, naopak. Jeho způsob psaní se tu projevuje jemně, v delikátní verzi, ve stadiu zrodu. A jde o zrod poetiky, která nepochybně stojí o zkoumavý zájem. Soroki...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

1,7K оценок

5
28%
4
42%
3
23%
2
5%
1
2%

Ваша оценка

Эмоции читателей от книги

Смешная1

Прочитали 2003Хотят прочитать 832

Рецензии

NotSalt_13
17 апреля 2024
"Кто последний?" (с)
– Простите, а куда эта очередь выстроилась?
– Как куда? Вы что не в курсе? За возможностью сказать своё слово по поводу книги Сорокина.
– Венгерское?
– Тьфу ты... Наше! Отечественное! Ты что? Не патриот?
– Володя! Отойди от мальчика. Слышишь? И что, что он тебе не нравится?! Он же не рубль!
– Я читал... Да! Тоже хочу поделиться. Только вот стоять на этой духоте... Не очень-то хочется. Ладно. Попробую. Что не сделаешь ради людей. Хотя я не знаю достоин ли что-то сказать. Вечно одолевают сомненья, что я стою чего-то и могу говорить!
– Тогда стойте. Скоро скажут порядковый номер и спросят фамилию. Будьте готовы.
– А что вы хотите сказать по поводу книги, когда будет возможность?
– Да просто перескажу краткое содержание и всё тут! Друзья обычно не читают рецензий. Ставят лайк и дальше листают по ленте.
– Ооооооооо! Времена. И зачем это надо?
– Чтобы помнили, что они существуют и ты в ответ им тоже поставил не глядя на то, как они пишут. Ещё раз в год голосовал за номинантов без всякой рекламы события. Тут так работает.
– И много там голосов?
– Сто среди несколько тысяч возможных!
– Вам это не кажется глупым?
– Мир так устроен. Я с ним не спорю.
– Хуже только лишь те, кто пишет посчитав себя гением и забывая смотреть тексты подобных из ленты. Те, кто считает, что им всем должны. Созерцать и восхвалять то, как они пишут, хотя там все довольно посредственно.
– А зачем мы вообще здесь стоим? В этих очередях время проводим? Нам это надо?
– Тоже мне критик. Хочешь махнёмся с тобой местом в очереди. Я вижу тебе есть что сказать.
– Сам-то ленту читаешь?
– Конечно. Стараюсь по мере возможности.
– А пишешь зачем?
– Чтобы читали!
– Хорошие книги?
– Ага! Только всё так устроено, что в карточках моих слов никто не увидит. Мало набирает. Хотя... Наверное все справедливо.
– Володя! Ты чего эту девочку бросил? Старая для тебя? Гимнастку тебе подавай, чтобы за лопаткой было тянуться удобней?
– Ладно. А вы гражданин по книге, что скажете? Когда окажетесь перед белым полем рецензии?
– Да какая это книга? Рассказ! Только сильно раздутый. Оханье, аханье, бесконечные переклички. Выпивка в ближайших кустах. Лавочки. За чем стоят? Непонятно. Секс ещё этот наигранный на пару страниц. Не верю в то, что он написал! Срамота!
– Что ты понимаешь! Темень! Интеллигент из тебя никудышный. Это же избитый приём, чтобы читатель тоже эту тягомотность очереди почувствовал.
– Раньше такого не бывало! Вот классики... Достоевский!
– А концовка? Боже мой, какая концовка!
– Вы хотя бы Кафку читали?
– Гречневую?
– Нет! Манную. Почти, как фамилия одного немецкого автора, плюс окончание.
– Каламбурите?
– А это точно очередь по Сорокину? Я другие книги читал. Не сильно похоже.
– Так это первая же! Ты что? Аннотации не открываешь? Кому люди пишут? Тут скрыты черты грядущего эксперимента над русской прозой, в ходе которого традиционные жанры, сюжеты и персонажи подвергнутся радикальной трансформации.
– Слышь, мужик? Может сообразим на троих. Огнетушитель нужен, но пару рублей не хватает. Да и компания нам нужна для приличий. А ты вот как шпаришь... Мы тебя будем слушать!
– Володя! Отойди от мальчика! И что он похож на хулигана! Что ты выдумываешь? В войну хочешь с ним поиграть? Успеешь. Нужно сначала чуть повзрослеть!
– Весь роман в форме диалога? Это как?
– Ты точно в нужной очереди стоишь? Понимаешь за чем?
– А мне книга понравилась. Вы знаете, что он написал всё за месяц на старой печатной машинке в которой буковки западали частично?
– Это так мило!
– Да ладно?
– Я тоже не знал...
– Всё это происходило на даче за столом под сиренью.
– Ты посмотри! Романтик... А все "Пелевин... Пелевин..." Тьфу! Один уровень! Нейросеть и душевный романтик. Прощу ему все гомосексуальные сцены с любимым вождём!
– Представляете? Обычная очередь на Ленинском проспекте, в которой он однажды стоял, сподвигла написать эту книгу. Часть диалогов взята из жизни и вообще, диалоги в романе – единственное, что в нём есть. Поэтому «Очередь» больше похожа на пьесу, чем на что-либо другое.
– Володя! Отойди ты от этого кресла! Куда ты шапку эту нацепил? Ты что? Император? Дай другим посидеть!
– А мне понравилось как они двигались. То лавки, то строем... Только чего стояли? Я так и не понял.
– Любовь тут присутствует. Точно вам говорю!
– Тут же кто-то сказал, что здесь даже секс был!
– Ну знаете... Секс и без любви бывает!
– Да разве такое возможно?!
– Вы меня извините! Но я это читать не буду! Я думал, что здесь очередь за возможностью что-то сказать о Кинге, Толстом или Роулинг. Как всегда перепутал! Пойду лучше туда с мужиками. Сообразим на троих. Мужики! Подождите!
– А я вот в аудиокниге слушал. Горевой изумительно вложил в неё свою душу.
– Душа? Читатель Сорокина говорит о душе! Голубое сало читали?
– Оооооо! Модераторы идут. Ищут рецензии для главной страницы!
– Мою не возьмут. Точно!
– Да ладно тебе. Однажды все там окажемся. Главное верить!
– Володька! Что за дрянь ты такая?
– Не критикуйте Сорокина!
– Диалог у нас конечно прекрасный, но читать я это не стану! Он отвратительный автор!
– Слышь? Модераторы перекличку начали. Боюсь себя пропустить. Давай помолчим.
– Быков?
– Здесь!
– Набоков?
– Он не читал!
– Андреева?
– Тут.
– Жаринов!
– Младший или старший?
– Лучше старший!
– На месте!
– Юзефович?
– Её нет! Мы её выгнали! Лезла без очереди! Ну какой с неё критик?
– Спасибо!
– Всё для LiveLiba!
– Першкова?
– ПАРШКОВА!
– Извините. Исправил! Так... Кто там ещё... Оctarinesky?
– Здесь. У меня заявление! У меня украли идею рецензии!
– Простите. Она не была настолько гениальной, раз пришла кому-то через девять лет и только в процессе прибегнув к постмодернизму возникла другая, которая впитала в себя мысль, собрать несколько кусков из мнений предыдущих людей. Не обижайтесь! Ваша рецензия – чудесна и заставила меня улыбнуться.
– TibetanFox?
– Я уже достоялась однажды. Но постмодернисты часть моих мыслей растаскивают. Я наблюдаю за тем, что из этого выйдет!
– eveningbook?
– Да был я уже там тоже. И я смотрю, как мои мысли воруют без совести! Безобразие! Я буду жаловаться. Слышали про коллективные письма? Дождёшься ты у меня! Ой ты попрыгаешь! Упоминанием в благодарности не отделаешься!
– Eeekaterina89?
– Я пока не прочла, но учитывая сколько нам здесь стоять... К концу, как минимум поставлю оценку!
– OlyaReading, LittleDorrit?
– Ааааа... Это по "Очереди" рецензия? Не... Мы здесь уже были. Мы думали, что это "Метель..." Обложки похожи. Ну что за художники? Руки бы им оторвать!
– Уфимцев Алексей?
– Он не хочет ничего говорить по этой книге. Не сильно понравилась.
– Понятно. Вычёркиваю.
– Меня запишите! Я новенький!
– Сорокина любишь?
– Не понял. День опричника смутил гомосескуальными сценами, а так был в восторге. Теллургия не понравилась, тем, что в ней кусочки рассказа, но в целом очень доволен.
– Ты по сути можешь сказать? Его ещё на главную кто-то берёт! Посмотрите! А он ни запятые поставить не может, не рассказать нормально. Куда катится сайт, кто формирует мнения и призывает читать?
– Очередь нравится! Вопреки остальным. Я в ней не видел изъянов. Слушал с улыбкой и представлял себя частью. Умение раскрывать образы персонажей внутри диалога... Причём не обтекаемо, а явно! Даже в момент переклички автор способен красиво разбавить момент с перечислением фамилий и откликом, так, чтобы я не устал. Ты чувствуешь, насколько горячий чай, как устали люди. Их безысходность. Это гениально, без всяких изъянов! И...
– На мосту стояли трое... Он, она и у него!
– Молодой человек, подскажите. А мой Володя настоящий или это двойник?
– Девушка! Вашей маме критик не нужен?
– Что Америка? У нас лучше гораздо.
– А как же свобода слова?
– Да и у нас она есть. Пиши, что хочешь... Главное никому не показывай!
– Так что Сорокин?
– Не каждый поймёт. Что саму эту очередь, что диалоги внутри... А я в них всё увидел. Десятки важных для того времени тем, складки язвительных насмешек, что приводят в восторг.
– Так что? Читатель не тот?
– Просто не для всех. Он достаточно своеобразный. Не прокажённый, но чрезмерно язвительный и экспериментальный. Мне нравится. Буду ещё! В романе, полностью состоящем из прямой речи, очередь – метафора человеческой жизни вообще. Деликатно, не докучая назиданиями – напротив, развлекая приключениями героев, – "Очередь" учит, что для достижения цели почти всегда нужны иные усилия, чем те, что мы прикладываем, да и цель мы никогда не видим ясно. Бесконечный разговор едва знакомых между собой людей неслучайно назван романом: каждая реплика, как в большом прозаическом нарративе, добавляет штрих к портрету эпохи и в то же время повисает в воздухе, принадлежит всем – и никому.
– Ооооо... А куда этот без очереди-то полез! Я его здесь не видела!
– Да он только вчера прочитал. Пущай по свежему скажет. А мы пока постоим и подумаем.
– Я его пропустил! Мне он нравится!
– Эй! Может в другую махнём? Там вот у полок с любовными романами и янг эдалта зрителей больше!
– А пойдём! Только через продуктовый сначала!
– За продуктами?
– Не... Тебе в подростковую с твоим уровнем или комиксы с анимэ и мангой. Иди один!
– Ладно... Идём в продуктовый. А там винтовая пробка-то в нём? Шотландский?
– Тьфу. Не патриот.
– Володя!!!
– Читайте хорошие книги! (с)

Читать далее
126 понравилось
25
1,4K
octarinesky
4 марта 2014
- Кто последний?
Ну я вроде бы, за мной молодой человек был, но ушел.
А что сегодня дают?
Тургенева вроде.
Да что вы, какое там, Тургенева вчера давали, сегодня только Сорокин.
Как Сорокина? Я за Чеховым стою, только что говорили - Чехов.
Послезавтра его обещали.
Я пойду тогда...
Что за птица этот ваш Сорокин?
Юморист, ха-ха.
Писатель он, что.
Вот вы его читали?
Я - нет, но говорят ничего так, стоит взять.
Я читал!
Мужчина, а вас и не спрашивали!
Да пусть говорит, товарищи.
Пусть, пусть.
Вот вы что у него читали?
"Очередь". Симпатичная повесть, приятная.
Роман это, молодой человек.
Повесть.
Да рассказ, просто растянутый, что вы как маленькие.
Да написано же: ро-ман.
На заборе тоже написано, а там дрова лежат!
Ну так что этот Сорокин, как?
Стоять дальше
- Да обалдел этот ваш писатель диалоги писать: ни одного слова кроме этих разговоров!
Да, шлака многовато. Да еще и матюгаются все. И бухают. И трахаются. Ааах да ооох. И переклички эти бесконечные, брр...
Мань, ну ты чего, это же прием такой, чтобы читатель тоже эту тягомотность очереди почувствовал.
А что, мы так ее мало что ли чувствуем?
Да я уже третий час чувствую.
Ну это что, это еще не очередь. Вот я на прошлой неделе за американским товаром стояла, вот там дааа...
Ой, а я...
Да прекратите трещать. Лучше скажите, все же стоит за этим писателем стоять?
Стоит, глядишь, он что хорошее написал - потенциал-то есть.
Ага, ага, вы же видели? Там в "Очереди" даже характеры некоторые вырисовались из голых диалогов.
Ну так что, сложно что ли?
А ты сам сперва бы попробовал так!
Ребят, ну это первая Володькина работа, чего вы окрысились.
Да какой он тебе Володька, во молодежь бесстыжая пошла. Писатель он, а значит - Владимир Георгиевич. Совесть имей.
Бабка, а тебе-то что здесь надо? Он же современный, сама потом плеваться будешь - "бесстыдство!".
Хамка малолетняя, не твое дело, пошто стою. Ты с мое проживи, а потом уж решай, что бесстыдство, а что - искусство.
Сами вы хамка!
Тише, тише, сейчас опять милиция разбираться начнет.
А уже вмешивалась что ли?
Да была тут драка недавно, в участок их повели.
А чего дрались-то?
Да один сказал, что фуфло этот ваш Сорокин.
А другой?
А другой не согласился. Всех призывал читать.
Поклонник что ли?
Так что ж, они из-за книжек дрались?
А то.
Уууу, интеллигенция.
Вот вы мне лучше скажите - стоит его все-таки читать? Или послезавтра за Чеховым лучше придти?
Назойливый какой! "Стоит - не стоит!"
Стоит, стоит. Забавный он, с огоньком.
И я бы еще почитал.
А у меня его "Метель" уже есть, нравится он мне.
Ну тогда постоим...
Ну да, чего б не постоять, недолго уже вроде осталось.
Ну и славно.
Товарищи, ни у кого с собой газетки почитать нет?..
Читать далее
64 понравилось
11
1,7K
pineapple_13
7 декабря 2024
Вы давно стоите? Да вот пошел тридцатый год
Говорить про книги Сорокина у меня всегда получалось очень плохо. Никогда не могу объяснить, что именно мне нравится в его текстах. Но нравится многое.И сейчас такое настроение, что говорить про Сорокина хочется.
К очередям я отношусь спокойно. Потому что чаще всего никуда не спешу. И люблю наблюдать за людьми. Они по разному ведут себя в стрессовых ситуациях. А очереди такие ситуации создают будто по щелчку пальцев. Но наши даже сравнивать с советскими очередями не стоит. Поэтому меня всегда удивляют представители того поколения, которые очень нетерпеливы, ведут себя вызывающе и готовы идти по головам и другим конечностям.
Книга Сорокина состоит только из прямой речи. И это меня заворожило. Собралась в очереди толпа людей. Разного пола, возраста, социального положения. Стоят на жаре, чтобы получить что-то необходимое. Что именно неизвестно. Но есть предположения. Я в итоге так и не поняла обувь это или каракулевый воротник. Но важен не результат, важен процесс.
Люди с такой легкостью смирялись с тем, что очередь не двигается. Что придется в очереди ночевать. Они умудрялись занимать очередь будучи уже в очереди. Создавая очередь в очереди. Как матрёшка. Открываешь очередь, а там уже очередь, в которой тоже очередь. Очередь..очередь, очередь. И нет ей конца. И вот уже слово теряет смысл, но не значимость.
-Давно стоите?
-Давно
Как думаете, к двенадцати успеем?

-Успеем.
-А к двенадцати какого дня, месяца, года?
И даже конфликтов особо не возникало. Никто не рвался без очереди вперед (почти), всегда можно было отойти по делам и не потерять свое место. Обсуждали цены, политику, спорт, войну, порно, музыку. Посторонние друг другу люди становились ближе. Вглядывались в лица, чтобы не забыть, чтобы найти потом свое место рядом с этим человеком. Влюблялись и расставались. Напивались и мучались от похмелья. Уходили, но чаще всего возвращались. Потому что уже столько времени потратили и жалко его.
Это как уходить с дурацкого фильма или бросать неинтересную книгу. Я так не умею. И наверное тоже бы застряла в очереди. Возможно, я и застряла.
И книга ровно растеклась, как ковровая дорожка у дверей универмага. Думала, а родит может кто-нибудь в этой очереди или может быть умрет. Солнце же такое…у кого-нибудь слабое сердце. Но драмы не случилось. Она была бы лишней. В книге сердца не останавливались, а разбивались. Вертихвостка Лена променяла место в очереди на импозантного писателя, пюре в столовой оказалось сладким, а очередь, которая только начала набирать темп внезапно была побита летним ливнем.
Но я не могла даже предположить каким будет финал. Все таки есть же люди, которые были рождены под счастливой звездой. Вроде бы на равных. Стоите рядом в бесконечной очереди, но он получает все, а ты в лучшем случае ботинки из замши, а в худшем простуду и потерянное время.
Читать далее
58 понравилось
5
519