Цитаты из книги Tai aš, Edička

Жизнь сама по себе - бессмысленный процесс. Поэтому я всегда искал высокое занятие себе в жизни. Я хотел самоотверженно любить, с собой мне всегда было скучно. Я любил, как вижу сейчас, - необычно сильно и страшно, но оказалось, что я хотел ответной любви. Это уже нехорошо, когда хочешь чего-то взамен.

Хочешь убить художника — купи его.

"Господи, как скучно все это, вот так, без любви, и утро скучное, и рассвет серенький, как неинтересно все..."

Когда я был счастлив, я почти не замечал, что в мире так много несчастных людей. Теперь их объявилось огромное множество.

Рабы любят казаться свободными людьми.

Вопрос состоит не в том, чтобы добиться для всех национальностей независимости, а в другом - как перестроить основы жизни человеческой, чтобы хотя бы избавить мир от войн, чтоб от имущественного неравенства избавить, чтобы от всеобщего убийства жизни работой избавить, чтоб мир любви научить, а не злобе и ненависти, к чему ведёт национальное выделение неизбежно.

.. русский, на мой взгляд, может шизануться от чего угодно, но только не от потери работы.

Не кажется ли вам, что любовь — это род сексуального извращения, что это редкая ненормальность и, может быть, ей следует находиться в медицинском учебнике впереди садизма и мазохизма.

Я ещё не встречал людей, которые отказывались бы от интересного, пусть оно и "дурное".

И я ненавижу цивилизацию, породившую монстров равнодушия, цивилизацию, на знамени которой я бы написал– самую убийственную со времен зарождения человечества фразу – «Это твоя проблема». В этой короткой формуле, объединяющей всех Жан-Пьеров, Сюзанн и Елен мира, содержится ужас и зло. А мне страшно, Эдичке, вдруг душа моя не найдет здесь к кому бы прилепиться, тогда и за гробом обречена она на вечное одиночество. А это и есть ад.

Я все равно вас презираю. Не всех, но многих. За то, что живете вы скушно, продали себя в рабство службе, за ваши вульгарные клетчатые штаны, за то, что вы делаете деньги и никогда не видели света. Дерьмо!

Человек, не побывавший в свое время в психбольнице, достойным человеком не считался.

Полупьяная беседа  двух поэтов, что может быть бессвязнее

Мы идем последние с пляжа, когда солнце уже садится, судача о том, что в Америке мало людей купается и плавает, большинство просто сидит на берегу, или плещется, зайдя в воду по колено, в то время как в СССР все стремятся заплыть подальше и ретивых купальщиков вылавливают спасательные лодки, заставляя плыть к берегу. – В этом коренное отличие русского характера от американского. Максимализм, – смеясь, говорю я.

Провинциальное желание превзойти всех. Стать самой-самой.

Нет в моем сердце злобы

Нет в моем сердце злобы

Несмотря на надежд моих гробы

Нет в моем сердце злобы...

Для поэта лучшее место - это Россия. Там нашего брата и власти боятся. Издавна.