Ретромания

Рейнольдс — несомненно интересный автор и большой знаток. Книга "Ретромания" — попытка разобраться в причинах того, почему мы так увязли в поп-культуре прошлого века. Здесь есть несколько ответов, дающих пищу для ума и, не побоюсь так сказать, для действия. Да, меня эта книга заставляет переосмыслить свои повседневные привычки.
Отдельно стоит поговорить о переводе книги. Я читаю перевод, выполненный издательством "Белое яблоко", и это напоминает мне какой-то ребус. Я всякий раз должен по написанному на бумаге пытаться понять, что именно было сказано Рейнольдсом. Например, кто такие Джонни Кейдж и Ник Кейдж? По контексту понятно, что это не персонаж Мортал Комбат и не голливудский актёр, а композитор Джон Кейдж (в обоих случаях). Сверил с оригиналом — и правда — Рейнольдс пишет "John Cage". Так откуда в переводе берутся "Джонни Кейдж" и "Ник Кейдж"? Видимо, издатели оказались достаточно невежественны, чтобы не заметить этой ошибки в переводе и отправить книгу в печать.
Есть много других ошибок. Знаменитая басистка Sonic Youth Ким Гордон в переводе "Белого яблока" - мужчина. Альбомы одних исполнителей приписываются другим — тем, кого автор "опрометчиво" упомянул в одном и том же предложении. Ещё один яркий пример: в переводе легендарный гитарист Rolling Stones Брайан Джонс, умерший в 1969-м году, оказывается участником Psychic TV — группы, возникшей в начале 80-х.
Дальнейшая сверка с оригинальным текстом Рейнольдса показала, что "переводчики", "работавшие" над версией "Белого яблока", вообще очень вольно отнеслись к авторскому тексту и фактически сочинили свой (к сожалению, без опоры на факты). Выводы делайте сами. Если вы не чувствуете себя уверенно в истории популярной и авангардной музыки, лучше не читайте эту книгу в данном переводе.

Автор книги - настоящий фанат своего дела. Саймон Рейнольдс - истинный критик, то есть исследователь, стремящейся не найти изъяны, но ищущий совершенство. Он болеет музыкой, одержим всем, что хоть косвенно связано с его работой. То, что Рейнольдс сделал в "Ретромании"- это скрупулёзно , монументально, это калейдоскоп новой информации и, чтобы в полной мере оценить масштаб выполнения, недостаточно слушать тех, о ком эта книга, важно слушать их столь глубоко, чтобы слышать.

Антология эта пестрит подробнейшими нюансами и размышлениями, которые сводятся к тому, что нового уже ничего не будет, но лишь бесконечное повторение старого, причём распространяется это имеющее право на существование резюме не лишь на музыку, но и на другие виды искусства, в том числе кинематограф и даже моду.
Что ж, скорее всего, действительно так, но поживём - увидим, все же новые технологии вносят свои коррективы, и Daft Punk, как и Pentatonix - лишь начало.

"Ретромания" не из тех, которые читаешь на одном дыхании. С ней нужно постепенно знакомиться, изучать, отмечать детали, с помощью которых такие любимые ритмы становятся гармоничными.
Тогда окунетесь, узнаете много нового и получите удовольствие.
Естественно, для полнейшего вкуса, под аккорды тех самых песен.
И лучше тем, кто имеет не только смутное представление о самых значимых фигурах эстрадной музыки двадцатого века. Иначе будет попросту неинтересно. Но обложка супер-стильная, поэтому в метро сойдёте за эстета:)

«Никогда ещё в человеческой истории не было общества, настолько одержимого культурой своего недавнего прошлого», – так написал в своей книге британский музыкальный критик.
Труд интересный, хотя большую часть материала я пропустил, ибо меня нисколько не интересует большинство групп и исполнителей, от которых фанатеет (и которыми кормится) Рейнольдс. Слава богам, этот шум я никогда не слышал и не услышу, «о вкусах не спорят», но дело не в этом. Отрицать достижения популярной культуры было бы глупо, но они в прошлом. Так, за последние десятилетия не было по качеству ничего даже близкого к тому, что сделали «битлы» или «АББА».
В «Ретромании» на специфическом материале музыкальной поп-культуры описан знакомый феномен культурного торможения и полнейшего творческого застоя. Нам это хорошо знакомо: одиозная «вечная пугалка и мужья», тридцатый просмотр «Иронии судьбы» и гайдаевщины, псевдолитературные римейки анунашвилей и прочие «старые песни о главном». Уже десятилетия НИЧЕГО НОВОГО НЕ СОЗДАЕТСЯ. Взять хотя бы сотни часов россиянских телесериалов последних лет. Это – ни о чем! Но массовая культура кормится старыми запасами не только в постсовке, но и по всему миру.
Можно находить здесь интересные социальные и технические объяснения. До появления «цифры» в культурном потреблении был повсеместный дефицит и недокорм. И на западе приходилось стоять в очереди в кино и гоняться за дисками, хотя там рынок и продавцы старались. А уж в совковщине к этому прибавлялись перекосы плановой «экономики» и кретинские идеологические запреты на всякие роки-попы и «кроме детей до 16 лет».
Потом появились МР3 и «тюбик», и люди старших поколений, недопотребившие в свое время фильмов, песен и прочего, с радостью закачивают и скачивают огромный массив желанной продукции; подобно тому, как китайцы после «культурной революции» никак не устанут радоваться обилию риса и свинины.
Но ведь и молодые подавлены этим «ретро» и тоже не особенно блещут новизной. Слабое поколение по-прежнему подавляется бебибумерами? Легко так думать. Не вполне согласен с автором насчет новых музстилей (которые не появляются). «Стили» это чаще всего коммерческая выдумка для сбыта переизбытка всякого мусора. Вот раньше поэты Серебряного века еще спорили о «стилях и «измах», но главное ведь то, что были таланты и бездари, а «направления» мб нужны для классификации и самоидентификации, для «борьбы и протеста» (а чаще - их имитации) Но проблема в том, что талантов НЕТ.
«Ретромания» напомнила мне еще одного «критика-стервеца», который писал о более важных вещах: книгу Норманна Лебрехта «Кто убил классическую музыку».
«Вы и убили-с» (Обществу).
Кризис музыкальных феноменов схож: и в классике, и в попсе. Сводить дело только к грамзаписи или ее кризису было бы неверным и недостаточным.
Скорее за этими явлениями стоят более серьезные сущности и силы. «Классику», например, «убила» первая мировая война, вместе с миллионами искалеченных душ, с прахом разрушенных надежд и иллюзий. А производство хорошей музыкальной, кино и прочей продукции в конце тысячелетия прекратилось с ослаблением инерции прекрасного послевоенного тридцатилетия, когда люди почувствовали себя в счастливой безопасности и поверили в «прогресс». Но к концу века распространился «бытовой постмодерн», в котором бесполезно было бы искать какой-нибудь новизны. Прогресс свернули и остановили, развитие имитируется, и культурное производство оказалось заложником этого тупика вопреки всем маркетинговым и прочим усилиям. Вместо творческого вдохновения борьбы и любви сплошная «имитация оргазма» – так и существует нынешняя цивилизация.
Выход из тупика будет болезненным до невозможности. Но, возможно, отчаяние и ярость разбудят творческий порыв и создадут действительно Новое.

В последней главе книги Саймон Рейнольдс говорит, что это его культурная история. Он пишет:

Поэтому сейчас (книга, написана в 2011-м) после всех этих "всплесков новизны" Рейнольдсу кажется, что поп-культура застряла в состоянии даже не переосмысления, а паразитирования на собственном прошлом. Возможно, это и так. Но для меня это звучало как 486 страниц брюзжания белого британца средних лет, что вот в его то время умели делать музыку. Хотя в одной из глав он сам пишет, что ничего принципиально нового не было после 30-х годов.

Книгу поделена на три части "Сегодня", "Вчера" и "Завтра". Для меня интерес представила только глава "Вчера". Я открыла много исполнителей и жанров, о которых даже не слышала. "Сегодня" - это в основном размышления о том, как MP3 убил музыку, а YouTube - стремление делать что-то новое (ведь можно в любой момент добраться до любых архивных записей). Это та реальность, в которой я живу и выросла, поэтому я не вижу ничего смертельного для музыки. Времена меняются, меняется и подход к сознанию. Рейнольдс же сам пишет, что не может этого принять. В "Завтра" он ностальгирует по так и не наступившему будущему с покорением космоса и электронной музыкой.

Скорее всего я просто не целевая аудитория автора, но для меня это было водоворотом ничего не значущих имен, терминов и жанров. Я выросла на канадском альтернативном роке и о британской поп-сцене имею представление, не далеко выходящее за пределы совсем уж культовых The Beatles и The Rolling stones. Параллельно я слушала некоторые знаковые песни, о которых он пишет. Но если разбираться глубже и пытаться восполнить всю ту разницу в бэкграундах моем и Рейнольдса, то я состарюсь над этой книгой.