Хеллоуин

Фантазии остались в мире детства. Деревья и животные не разговаривают. Людоеды прячутся не под сенью сказочных переправ, а в черством человеческом сердце. И у всякой сказки есть свой конец, даже у страшной.

Людоедом был не тролль под мостом. Людоедом оказался он сам. Пусть подобное случилось с ним лишь однажды. Пусть после этого Паша с головой окунулся в учебу, закончил школу с золотой медалью, поступил на филфак и, выйдя оттуда с красным дипломом, продолжил карьеру ученого и преподавателя. Пусть он уже дважды был женат – ему все равно нравились молоденькие студентки, и людоед внутри него облизывался, когда те проходили мимо.

– А инквизиция?
– Их задумка. Я никого не понукал. Тысячелетиями они охотились за людскими душами. А нынче, вместо того чтобы пожинать плоды, как это делаю я, они хнычут. Наслаждение – наука не для них. Как дети, они копируют людские обычаи и предметы. И в самом деле, некогда не было в аду ни домов, ни церквей, ни автомобилей. Я забавляюсь, давая им эти игрушки.

Всмотрись! Найдешь ли ты хотя бы один поступок, что совершался бы ими не в мое имя? Гляди! Теперь и ненависть, и любовь равны. Все смешалось. Нет среди них ни единого достойного даже мук чистилища. Они рождаются из грязи! Очисти грязь – получишь ничто.

– У каждого свое понимание боли.

– Мы не могли ее спасать. Это не в нашей компетенции, понимаешь? Мой отец даровал людям волю. То, что случилось с Сашей, – воля раба Божьего Эдуарда.

Не выношу невинные души. Они обжигают нас.

– Кто ты? – спросил он хрипло.
– Принц из страны боли.

– Ты думаешь, что если вставил себе эти рога, набил на себе демонов, значит, можешь судить о боли? Сынок, я видел такую боль, какая не приснится в страшных кошмарах ни тебе, ни этим уродцам.

– Петрович больше не принадлежит дьяволу, – проговорил Захар. – Он только мой. Все, кого я пометил, попадают в мой личный ад.
– Открыл свой филиал?
– Можно и так сказать.
– А папаша?
Захар развел руками:
– Конфликт отцов и детей.

В древних книгах он выискивал места,которые другие пропускали или принимали не раздумывая. Он же сравнивал,разымал,собирал. На воскресных службах,куда водили его родители,мальчик ловил каждую неточность.
Владислав Женевский "Атеист"

Боль есть боль. Это страна, куда ты попадаешь по особенному билету.

Люди делятся на тех, кто открыто признаёт, что суеверен, и тех, кто это скрывает. Иногда даже от себя.

На мгновение инквизитору показалось, что он оказался в некой аллегории, изображающей саму жизнь человеческую: бесконечное движение в неистовом хаосе цвета и звука, поглощающее без остатка, не имеющее ни начала, ни конца. Кто бы ни вошел сюда, кто бы ни вышел – ничего не изменится, движение продолжится и едва ли перемену заметят.

– А что ты делаешь после работы? – спросила она, кокетливо касаясь Бога на его груди.
– Читаю книги, – спокойно сказал он.

Еще китайцы знали,что опыт - это фонарь на спине,что освещает только пройденный путь.

Я специально отрезал веки, чтобы Катя не могла моргать. Мне хотелось насладиться.