Uprooted

После того как Дракон справился-таки с упрямым, недобрым огнем, он орал на меня минут десять, не меньше, честя безмозглым тупоголовым отродьем деревенщин-свинарей. «Мой отец дровосек», — поправила я.«…Криворуких неумех с топорами!» — прорычал он.

— У меня перебывало множество любовников, обычно из числа воинов. Но когда поживешь подольше, начинаешь понимать: они что цветы — оглянуться не успеешь, как уже и увяли, даже если поставить цветок в вазу.

Я сказала, что уж я-то не стану похваляться всем и каждому, что меня кто-то замуж позвал, а она мне: вот увидишь, он сам разболтает. И точно, недели не прошло, как меня уже с полдюжины человек спросили, так ли это. Мне прямо захотелось объявить ему, что я согласна — просто чтобы посмотреть, как он станет выкручиваться, — но побоялась, что он зачем-то решит пойти до конца и найдет способ заставить меня сдержать обещание.

"Не пытайся читать книги, ничего в этой комнате не трогай, собственно ничего и нигде не трогай, если сумеешь, и по возможности постарайся не превратить башню в груду битого камня." Дракон

— Яке ж ти дивне створіння: хіба не всі селянські дівчата мріють про принців та бальні сукні?

Я сказала, що не стану хвалитися тим, що хтось покликав мене заміж, а вона відповіла: от побачиш, він сам про це розпатякає. Звісно ж, наступного тижня мене про це запитало півдесятка людей. Мені мало не закортіло піти сказати йому, що я все ж таки піду за нього, просто аби побачити, як він зіщулюється зі страху, та я надто сильно боялася, що він через якусь причину вирішить довести цю справу до кінця і знайде якийсь спосіб не відпустити мене.

Я час від часу заводила собі коханців, головно вояків. Але коли досягаєш певного віку, вони стають подібними до квітів: ти знаєш, що цвіт зів"яне, ще тоді, як ставиш їх у вазу.

...правда нічого не значить, якщо нею ні з ким поділитися; правду можна кричати в порожнечу вічно й витратити на це все життя, якщо хтось не прийде та не послухає.

— Я знаю, що вона була тобі дорога, - сказав він через плече. - Але в поданні марної надії немає нічого доброго.

– Що я робитиму тут одна? – запитала я. – Я не можу… піти з вами? Коли ви повернетеся?
– За тиждень, за місяць або й ніколи, якщо заґавлюся, особливо серйозно наламаю дров і мене розірве навпіл химера, – відрізав він, – тобто відповідь така: ні, не можеш. А робити тобі не треба зовсім нічого, наскільки це можливо.

У тебя непревзойденный дар ко всяческим напастям.

Истина не имеет смысла, если ею не с кем поделиться. Если никто не появится и не выслушает, можно до скончания веков вопить об истине в пустоту, потратив на это всю жизнь.

Чаща не спускает с нас глаз.
Чаща здесь.

[...] правда нічого не значить, якщо нею на з ким поділитися; правду можна кричати в порожнечу вічно й витратити на це все життя, якщо хтось не прийде та не послухає.

Якщо не бажаєш чоловікові смерті, не бий його кілька разів по голові [...].

Я открыла книгу - и почувствовала себя ещё глупее:я ничегошеньки не понимала. И не то чтобы я не знала этих слов и значений; я понимала каждое слово, что я прочла на первых трех страницах; и тут я оторвалась от книги и задумалась: а про что все это было? Ответить на свой вопрос я не смогла: я понятия не имела, о чем только что читала.

Яга умерла и была погребена пять сотен лет назад, но это не помешало ей объявиться в Росии каких-то сорок лет тому назад, на крестинах новорожденного принца. Она превратила в жаб шестерых стражников, которые попытались остановить ее, усыпила двух магов, а затем подошла к младенцу и, хмурясь, поглядела на него сверху вниз. Потом выпрямилась, раздраженно бросила: "Что-то я из времени выпала", - и исчезла в огромном облаке дыма.

Я хотела его, я хотела отпрянуть и убежать, а главное — хотела понять, чего из этого я хочу больше.

Мы сидели в саду за стаканчиками прохладного сливового бренди, и я чувствовала себя так, словно притворяюсь взрослой. прямо колдовство какое-то, одно слово; я втайне надеялась,что меня оно никогда не затронет. Мне было ужасно непривычно сидеть там,за столом,со взрослыми, а уж тем более рассуждать о тронах и убийствах, совершенно серьезно, как будто это все настоящее, а не просто строчки из песен.