Посох и шляпа

Но завтра будет утро. Утро всегда наступает.

У Найджела был не такой уж большой подбородок, но Найджел все же умудрился выставить его вперед.

– Шляпа… – рассеянно проговорил он, чувствуя, как какое-то важное воспоминание прижимается носом к окнам его сознания.

Этот вор, как вскоре станет очевидным, был необычным вором. Он слыл артистом в своем деле. Другие просто крали все, что не прибито гвоздями, но этот крал даже гвозди. Он шокировал Анк-Морпорк тем, что проявлял особый интерес к присвоению – и с удивительным успехом – вещей, которые не только были прибиты гвоздями, но еще и лежали в недоступных сокровищницах под охраной зорких стражников. Бывают художники, которые могут расписать огромный купол какой-нибудь часовни. Этот вор мог его украсть.

На крышке Сундука застыло выражение мрачной решимости. Вообще, ему немногое было нужно от этого мира — если не считать полного уничтожения всех других форм жизни.

– Но я плохо переношу приключения! Уж поверь, я их пережил дюжины! – взвыл Ринсвинд.
«Значит, у тебя имеется опыт», – заключила шляпа.

Дети – вот наша надежда на будущее.
– НАДЕЖДЫ НА БУДУЩЕЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ, – возразил Смерть.
– А что ж оно тогда нам готовит?
– МЕНЯ.

– Это ящик!
– Как ты думаешь, в нем могут храниться сокровища?
– Клянусь Семью Лунами Назрима, у него отрастают ноги!
– Не Семью, а Пятью…
– Куда это он? Куда это он пошел?
– Неважно. Ты от темы не отходи. Давай-ка разберемся. Согласно легенде, Лун было Пять…
В Клатче к мифологии относятся серьезно. Это только в реальную жизнь они не верят.

Сундук дернулся. Его крышка резко распахнулась, и он с коротким и отчаянным скрипом скрылся под водой.
Шоколадные волны Цорта сомкнулись над ним. Смыкаться у них получалось особенно хорошо.

Кто-нибудь видел этого тупицу Сконнера?
А тень, маячащая с другой стороны от волшебника, пожаловалась:
– По-моему, у меня сломана шея.
– Кто это?
– Этот тупица, – нехорошим голосом отозвалась тень.

Некоторые считали, что ночной порт – еще более опасное место, чем Тени. Два грабителя, воришка-карманник и какой-то прохожий, который просто постучал Канину по плечу, чтобы спросить, который час, уже в этом убедились.

– Все равно после наступления темноты женщин внутрь не пускают, – сообщил он.
– А до наступления темноты?
– Тоже.

Кожному своє, кажу я, мене ж створили для нудьги.

В том, что касается блестящих предметов, волшебники отличаются вкусом и самообладанием свихнувшейся сороки.

- Быстрее, ты должен пойти со мной. Ты в большой опасности!

• Почему?
• Потому что, если ты не пойдёшь, я тебя убью.

Это был голос, который даже "Доброе утро" произносит так, как будто приглашает в постель.

Оставалось одно. Придется попробовать пустить в ход магию.
Он поднял руку, и двое стражников упали наземь. Поднял другую, и наземь упали двое оставшихся противников.
Как раз когда он задумался, каким образом у него это получилось, через распростертые тела, рассеянно потирая ребра ладоней, грациозно перешагнула Канина.

Его неудержимо влекло к себе все, что было связано с деньгами.

Подобно Смерти, – на которого, по мнению некоторых менее везучих жителей города, лорд Витинари походил как две капли воды, – патриций никогда не впадал в ярость, не обдумав, к чему это приведет.