Silber: Das dritte Buch der Träume

Сколько дверей тут принадлежит умершим?

• Нисколько, - уверенно ответил Генри. - Как сказано: когда кто-то умирает, его дверь исчезает вместе с ним.

необычно, что мёртвые сохраняют свои двери.

«Вязание - ваша любовь»

Генри целовал меня слишком хорошо, чтобы заботиться о таких мыслях.

- Только не наводи на меня тоску, Лив. Ты меня пугаешь. - Он тронул меня за грудь. - Ты мне так нужна, - пробормотал он, уткнувшись в мои волосы.
У меня вдруг застрял ком в горле, поэтому я не ответила. Всё равно не могла сказать ничего особенного, кроме обычного: «Ты мне тоже».
Я обхватила его шею и поцеловала. Это был тоже ответ, и не самый плохой.

Я раскрыла рот и просто позволила воде заполнить лёгкие. Было не больно, вода не имела веса, и я поплыла, как рыба, серебрясь и становясь частью текучего света, который нёс меня, куда бы я ни пожелала, - туда, в другой мир, где не было зла.

«А потом надо просто расслабиться и перенестись в другой мир...» Голос миссис Ханикатт доносился как будто издалека и был таким счастливым, что я мгновенно успокоилась.

Я посмотрела на Генри и увидела на его лице паническое выражение, но легче от этого не стало. Генри никогда не испытывал страха.

- Я боюсь не смерти, а вот этого мгновения. Когда надо распроститься со своим телом, - продолжал голос миссис Ханикатт. - Мгновения, когда перестаёшь дышать.
Казалось, это мгновение для меня наступило. Мне очень нужно было... снаряжение для ныряния... Или жабры... На помощь!

- Никто не знает, сколько ему жить, пока последний час не пробьёт, — опять прохрипел попугай, пока мы ещё таращились на пустой стул, с которого только что исчез Грейсон.
Я невольно схватилась за руку Генри.

• Молод ты или стар - смерть не щадит никого, - согласилась миссис Ханикатт. - Я думаю про свою бедную сестру. Её лишили жизни в лучшие годы - коварно задушил собственный муж.

- Никто не знает, сколько он проживёт, пока не пробьёт последний час

- Звучит очень увлекательно, - пришлось мне добавить.
-Увы, не очень, слишком всё запутанно, множество персонажей, имён. Возникают ещё разные божества, в том числе говорящий скарабей, который потом овладевает милой сестрой, там бесконечные диалоги, беспричинные сражения на мечах и скучные описания повседневной жизни. На одиннадцатой главе история обрывается.

- Ух ты! — восторженно проговорил Генри.
Я не смогла бы выразиться лучше.
На лице Грейсона появилась усмешка:

• Вы удивлены, да? Так вот, если вам ещё захочется посмеяться над моим планом из трёх фаз и вам, как я понимаю, понадобятся две пары коньков, чтобы в полном согласии скользить по этим дурацким коридорам, тогда я напомню вам, что моё расследование существенно продвинулось и дало некоторые результаты.

Кто ищет, тот найдёт.

Sed omnes una manet nox

- О, вы имеете в виду эту ужасную историю в Суррее? - неожиданно вмешалась миссис Ханикатт. - Я её хорошо помню: все средства информации о ней говорили. Бедные маленькие дети... Эти заблудшие души, которых собственные матери и отцы облили керосином, и... - Она отложила своё вязание. - Ужасно! И должно быть, раньше никто ничего не заметил. Это всегда так.

- О'кей, это самое лёгкое. - Грейсон наклонился и локтями опёрся о стол. - Я выяснил кое-что ещё про эту секту.
Мы с Генри быстро переглянулись.
-А-а, опять твой трёхфазовый пла-а-ан! - улыбнулся Генри. - Мы всё ещё в первой фазе?
Но Грейсона не смутила насмешливая интонация.

• Слушайте и удивляйтесь, - сказал он.

- Грейсон показал на цветастую фарфоровую чашу, стоявшую на столе.

• Нет, это новая... - со вздохом сказал Генри. - Подсознание миссис Ханикатт позаботилось для нас о чём-то классном.
• Как мило! — Я растроганно посмотрела на миссис Ханикатт, её лиловая кофта опять склонилась над вязанием.