Гайдар

…У гребня насыпи спиной вдруг ощутил: сзади кто-то прячется, рывком обернулся - и увидел.
Они притаились до неправдоподобного близко: возле самой тропы. Надо было их вовсе не ждать, чтобы сразу не заметить.
В запасе лишь несколько мгновений, самые короткие в его жизни доли секунды. Немцы еще не уверены, что он в тумане их разглядел. Ждут, что он предпримет. И потому ход за ним. Можно сделать ход пешкой. И ход конем. Можно все выиграть и все проиграть. Военной судьбой ему сейчас отмерен один только шаг.
Метнуться через насыпь? Здесь одноколейная дорога. И если прыгнуть сперва чуть в сторону, чтобы сбить немцев с прицела, то уйти можно. Конечно, шанс невелик. Это ясно. С десяти-пятнадцати шагов он до обидного отличная мишень. Но шанс этот есть!.. Есть!! Есть!!! И весь прежний опыт ему подсказывает: не бывает такого положения, когда рисковый человек может безвольно сказать себе: «Кончено…»
Он сам писал о Сережке Чумакове, который, столкнувшись лицом к лицу с белыми и не имея под рукой ничего, кроме гранаты без капсюля, не только не погиб, а еще взял в плен троих.
Он сам, в молодости наткнувшись с комвзводом Никитиным на полусотню Ваньки Соловьева, первым выхватил саблю и, отдав команду двум несуществующим эскадронам, ринулся вперед…
И еще недавно в Киеве, когда его спросили, зачем он лезет под пули, ответил: «Чтобы жить!»
Он всюду шел первым, чтобы выжить - но не за счет других…

• Ребята, немцы! - крикнул он.

Треснула одинокая очередь.
Но прежде чем пулемет застучал опять, в кусты, где притаились немцы, за деревья, где они прятались, полетели гранаты. Крик Гайдара лишь на несколько мгновений опередил выстрелы. Но это были те самые мгновения, которые позволили товарищам выхватить и бросить гранаты. Мгновения, ошеломившие гитлеровцев стремительностью ответного удара. Мгновения, лишившие врага главного преимущества - внезапности… Мгновения, даровавшие жизнь всем четверым…
Когда немцы, переждав взрывы, ударили из всех пулеметов и автоматов, под соснами лежали только мешки.
Он погиб, чтоб спасти. И спас.
Одна- единственная пуля попала ему прямо в сердце, но и с пробитым насквозь сердцем он еще какое-то время жил.
Кого он в эти мгновения мысленно видел перед собой?
Кого молча звал?
О чем думал?
А может, ни о чем не думал? Ведь это, наверное, очень больно - так любить людей…