Чернильное сердце

Только в беде познается, из какого материала ты сделан. Я всегда думала, что сделана из дуба, но оказалось, что из какого-то другого дерева, податливого, как воск. Стоит какому-нибудь поганцу поиграть ножом перед твоим носом, и уже сыплются щепки...

Буквы могут принести и добра и зла больше, чем что бы то ни было, уверяю тебя.

Почти у каждого есть что-нибудь, к чему он привязан всем сердцем.

Мо снова повернулся к ней спиной. С рассеянным видом он взял со стола папку с бумагой для форзацев, открыл ее и стал перелистывать. "Каждая книга должна начинаться с такой бумаги, - сказал он как-то Мегги. - Лучше всего для этого подходит темный цвет - темно-красный или темно-синий, в зависимости от цвета переплета книги. Открыв книгу, ты обнаруживаешь перед собой театральную сцену: первое, что ты видишь, - это занавес, и, как только раздвигаешь его, представление начинается."

Он взял со стола папку с бумагой для книжных форзацев и принялся перебирать её, думая о чём-то своём. «Каждая книга должна начинаться с такой бумаги, — сказал он однажды. — Лучше, чтобы она была какого-нибудь тёмного цвета, в зависимости от цвета обложки: бордового, тёмно-синего. Поэтому, открывая книгу, ты словно попадаешь в театр: сначала занавес, а раздвинешь его — и начнётся представление»
Корнелия Функе. Чернильное сердце

"Потому что страх убивает, - как-то раз сказал ей Мо, - и разум, и сердце, и фантазию".

<...> какое это порой счастье - прокрасться в книгу и пожить в ней немножечко <...>

Слова оживут тогда, когда ты почувствуешь их вкус на языке.

Иногда гнев помогает, когда грусть мешает найти выход.

Может быть, правду говорят, что после смерти для человека просто начинается новая история, но она записана в книге, которую никто ещё не сумел прочесть.

Книги должны быть тяжёлыми, ведь в них заключён целый мир!

Он взял со стола папку с бумагой для книжных форзацев и принялся перебирать ее, думая о чем-то своем. "Каждая книга должна начинаться с такой бумаги, - сказал он однажды. - Лучше, чтобы она была какого-нибудь темного цвета, в зависимости от цвета обложки: бордового, темно-синего. Поэтому, открывая книгу, ты словно попадаешь в театр: сначала занавес, а раздвинешь его - и начнется представление".

... с писателями дело обстоит вообще очень странно. Большинство людей не могут себе представить, что книги пишутся теми, кто ничем от них не отличается. Про писателей думают, что они уже умерли, и не предполагают встретить их на улице или в магазине. Люди знают их сочинения, но не знают их имен и уж тем более не знают их в лицо. И большинству писателей это нравится...

В реальной жизни всё точно так же. Самые страшные убийцы выходят сухими из воды и живут себе припеваючи до глубокой старости, тогда как добрые и хорошие, порой самые лучшие, погибают. Отчего же в книгах должно быть иначе?

Поверь мне, книги подобны липучке. Ничто не сохраняет наши воспоминания лучше книжных страниц.

Иногда приходится защищать людей от их же собственной глупости.

Ненавижу отдавать книги в плохие руки.

 Завтрак — самое главное в суточном распорядке питания.

Страх в жизни совсем не такой, как в книгах.