Она наблюдала за ним. Он смотрел прямо на нее,
очень вежливо, как смотрел бы, встретившись с ней
в первый раз, любой мужчина. Ей хотелось найти в
его лице какой-нибудь намек на прежнюю ироничную
улыбку, даже насмешливость была бы признанием и
неким обязательством – она не нашла ничего. Он го-
ворил как посторонний. Он не позволял себе ничего,
вел себя как человек, которого ей представили в го-
стиной, безупречно выполняя то, чего требовал эти-
кет. Она смотрела на эту любезную официальность и
думала, что ее платье уже ничего не скрывает от него,
что он уже использовал ее для потребностей более
интимных, чем потребность в пище, которую он ел, – и
вот теперь стоит, соблюдая дистанцию, в нескольких
футах от нее, как человек, который никоим образом
не может себе позволить стать ближе. Она подумала,
что он выбрал именно такой способ издеваться над
ней, чтобы показать, что он ничего не забыл, но не
подает виду. Она подумала, что он хочет, чтобы она
первой все сказала, и тогда он заставит ее пройти че-
рез все унижения принятия их прошлого – потому что
именно она первой вызвала бы это прошлое к жизни;
и он твердо знал, что она не сможет этого не сделать.
Ваша оценка
SN157223 июля 201967
lilacstasy13 июля 201942
