The Silent Cry

The Silent Cry traces the uneasy relationship between two brothers who return to their ancestral home, a village in densely forested western Japan. While one brother tries to sort out the after-effects of a friend's suicide and the birth of a retarded son, the other embarks on a quixoticmission to incite an uprising among the local youth. Oe's description of this brother's messianic struggle to save a disintegrating local culture and economy from the depredations of a Korean wheeler-dealer calle...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

259.9 ₽208 ₽

Купить-20%

Аудио

364.9 ₽292 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

3,9

376 оценок

5
37%
4
31%
3
24%
2
5%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 441Хотят прочитать 910

Рецензии

Anastasia246
16 декабря 2019
Тяжелая книга о непростых судьбах...
Противоречивые впечатления вызвал у меня этот роман. Да и вообще сложные у меня отношения с японской литературой по жизни. Язык, стиль, атмосфера - все на высоте, но вот сюжеты и общая депрессивность - не мое (я вообще человек меланхоличный)... Что ни японская книга, так обязательно самоубийство. А тут еще и убийство, и изнасилование. Не считая супружеских измен, предательства, издевательств и мучений над близкими...
Очень-очень тяжелая и грустная книга, причем от первой буквально страницы (там, где главный герой, Мицу, произносит в первый раз, что потерял всякую надежду) и до последней, когда события принимают не то что напряженный, а уже совсем страшный оборот, раскроются жуткие тайны прошлого и изменится полностью наше отношение к героям...
Нацу и Мицу остаются номинально супругами, но они уже давно не близки. Нацу, жена, погрязла в пьянстве. Их ребенок остался в клинике (он родился умственно неполноценным).
С братом, Такаси, у Мицо тоже не лучшие отношения. А их общая сестра умерла, покончив жизнь самоубийством. Кроме того, их старшего брата убили на войне...
Череда тяжелых донельзя семейных историй может доканать любого, а когда нет поддержки близких - тем более. Безысходность лишь усиливается, когда Мицу узнает, что Такаси без его ведома продал дом, принадлежащий им двоим, а Нацу начинает ему изменять с его же братом...
Может ли быть счастливый конец у этой жизненной драмы? Вопрос. думаю, скорее риторический. Зло порождает новое зло, родственные связи рвутся, людские судьбы рушатся, преступления (против морали и против жизни человека) совершаются. Нет здесь намека на счастье, любовь, что-то человеческое, доброе, теплое, жизнеутверждающее. И вроде бы что-то начинает налаживаться под конец с женой, но отчего-то не верится в это уже...Мрачность книги превосходит все мыслимые пределы, и для меня это только 3/5 (субъективное мнение о депрессивности книги + пресловутая тема кризиса среднего возраста у мужчин. Я такое не очень люблю...Но и от японской литературы не отказываюсь:)
Читать далее
132 понравилось
2,7K
booktherapy
16 апреля 2026
«Память живёт, только когда её питают сны.»
Это довольно сложная, запутанная и очень японская книга. Мне показалось, что она чем-то похожа на «Снежную страну» Кавабаты. Как и в том романе, рассказчик отправляется в изолированную деревню и проводит там всю зиму. Но резкий контраст заключается в том, что в «Снежной страной» всё красиво, тихо, меланхолично, тонко... , а здесь как будто всё уродливо, мертво, взрывоопасно и раздуто.
Кэндзабуро Оэ использует историческое восстание 1860 года в качестве основы для своего мрачного романа о двух беспокойных людях, которые переживают личный кризис в послевоенной Японии, в мире, где существование и миф растворяются, образуя тревожную картину человеческого затруднительного положения. Яркая история Оэ, наполненная яркими штрихами Достоевского и Мисимы, рассказывает историю Мицу живущего и работающего в Токио, у которого есть жена и сын. Его брат Такаши, молодой и уверенный в себе, возвращается из Соединённых Штатов после участия в антиамериканских студенческих протестах. Он убеждает вернуться с ним в их отчий дом в Сикоку, чтобы продать кое-что из имущества. Здесь мы узнаём о прадеде братьев и его брате, который стал важной фигурой в крестьянском восстании 1860 года. Такаши хочет спровоцировать подобное восстание и создаёт футбольную команду из нескольких молодых людей, которая грабит местный супермаркет корейца, известного как «Император супермаркетов». Оба брата попадают в довольно тревожную ситуацию: местные жители, они сами, их близкие и прошлое, которое лучше оставить в учебниках истории.
Персонажи в основном гротескны: от рассказчика Мицу, страдающего различной степенью психическими расстройствами, до его циничной жены-алкоголички Нацуми. На этой периферии витают различные персонажи, такие как «Император», корейский иммигрант, сумевший стать успешным бизнесменом и крепко удерживающий территорию в своей хватке, или многочисленные последователи брата Такаши.
Эта история вращается вокруг множества сложных элементов истории, семейной и экономической динамики. Самое интересное — это то, как мы манипулируем воспоминаниями и семейной историей, а также то, как строим свою собственную идентичность на основе этих факторов. По мере развития истории она кажется одновременно правдоподобной и сюрреалистичной, пока не становится почти похожей на кошмар наяву, рассказанный реалистичным и монотонным стилем. Она прекрасно написана и переведена, затрагивает столько тёмных и болезненных уголков человеческого разума, сколько можно себе представить. И несмотря на все сложности и трудности, буду продолжать знакомство с творчеством Оэ.
Читать далее
93 понравилось
209
Deli
14 марта 2013
Произведения Кэндзабуро Оэ, надо признаться, давно привлекали меня своими загадочными названиями. Казалось, что и внутри будет такое же эмоциональное и иллюзорное содержание. Хотелось ли мне в конце концов, добраться до книг одного из немногих японцев, получивших Нобелевскую премию, причем, с формулировкой "за воображаемый мир, в котором объединены реальность и миф"? Наверное, это было неизбежно. И действительность оказалась еще концентрированнее, чем я могла себе представить.
Начала я с "Футбола 1860 года", который ставил меня в наибольший тупик. Ну, в самом деле, какой в Японии в те годы мог быть футбол? Наверняка здесь что-то нечисто. Так и есть - аллегории хлынули со страниц таким мощным потоком, что уклониться от них было невозможно.
Кстати, название, порадовало меня еще и другим. Буквальный перевод звучал как "Футбол первого года Манъэн", название эпохи означает, что длиться она будет десять тысяч лет, а в действительности уже через год сменилась эпохой Бункю. Как японцы запоминают это свое летоисчисление - для меня еще большая загадка. Я-то в Википедии посмотрю, а им учить приходится.
Самое первое, что просто выбило из меня дух еще в самом начале чтения - это язык. Яркие и подчас парадоксальные метафоры, смелые обороты и будто исподволь наполняющее тебя ватное онемение: скользишь глазами по строчкам, в мозгах пустота и туман, в кнопочку пальцем - тык - и скользишь по следующей странице. Главное не забывать дышать. Потому что реально очень странная вещь, завораживающе написано, тот редкий случай, когда книгу можно оценивать по двум параметрам: что и как. А уж когда герои оказываются в этой заброшенной деревне у черта на рогах и тут без перерыва начинает валить снег, засыпая все дороги - тебя накрывает вместе с ними.
Но этот сельский дзен их не спасет. Кучка жалких людей с абсолютно поломанными жизнями.
Итак, конец 1960х. Братья Нэдокоро - Мицусабуро и Такаси. Первый - повествователь, глубоко несчастный в семейной жизни, больной и отчаявшийся. Второй десять лет назад участвовал в знаменитых студенческих восстаниях, где показал себя не с лучшей стороны, путешествовал по Америке. Жена Мицу, запойная алкоголичка. Двое друзей Таки, безликие прихлебатели. Потом появляются еще персонажи, но они существуют в отрыве, лишь как фон, точнее, материальное воплощение кошмаров бытия. Вот это и есть то самое мифологическое в книгах Оэ, только его надо увидеть, а сделать это непросто, потому что смотреть на происходящее глазами стороннего наблюдателя очень сложно - тебя протаскивает через повествование, на эмоциях, на ощущениях, на подтекстах.
Вместе с вернувшимся из Америки братом Мицу и вся компания едут в родную деревню семьи Нэдокоро. Совершенно отрезанный от цивилизации клочок земли среди бескрайних, почти диких лесов. На физическом уровне мы ощущаем враждебность всей этой природы, которая хочет поглотить человека. Но в некотором роде Мицу перестает бежать от себя, что он годами делал в Токио, возвращается к корням, в отчий дом, давно уже пустующий. Однако, это никого не спасет. Приближаясь к прошлому, герои всё сильнее в нем запутываются. Пусть физически они живут в конце 1960х, но мысленно и душой - пропадают кто где. Така всё не может забыть свои революционные успехи десятилетней давности, а Мицу буквально каждый день пережевывает события 1945го года, когда их семью постигло трагическое событие. Позже из разговора братьев понимаешь, что об одних и тех же минутах у них остались совершенно разные воспоминания, и все эти споры похожи на картины из разных измерений. Но самым значительным для их семьи осталось восстание крестьян 1860го года, когда бедняки, вооружившись бамбуковыми кольями, пошли на землевладельцев. В глазах одного это кошмар, который преследует по ночам, в глазах другого - славные подвиги. И он, вопреки здравому смыслу, решает этот подвиг повторить сейчас, перенеся призрачные претензии на реалии сегодняшнего дня, буквально слово в слово повторяя события более чем вековой давности. Когда понимаешь, что это для него, внешне такого сильного и уверенного, было последней попыткой хоть как-то заявить, что он существует на этом свете, и хоть так выстроить преемственность поколений, становится как-то совсем грустно.
И вот эта зима, снег, лес, отрезанность от мира, совершенно безумные картины, какая-то шизоидная мифологичность восприятия того, что к мифологии имеет отношение в последнюю очередь, плюс трагедия регионов, трагедия семьи - наверное, не единственных в своем роде, все эти тайны, скелеты в шкафу, гротеск и фантасмагория на каждом шагу, а уж в сочетании с языком - неторопливым, печальным, метафоричным, совершенно непередаваемым, тем самым японским стилем, всё это очень сильно действует на читателя. Можно забыть, где всё происходит, когда всё происходит, реальность это или кошмар, ложь или истина. Последнее, кстати, понять особенно непросто, потому что персонажи лгут не только друг другу, но и себе. Они породили такое множество параллельных миров из своих ошибок и самообмана, что когда приоткрывается хоть малая частичка объективной правды, это воспринимается как откровение.
Но вообще страсти кипят шекспировские. Кто бы мог подумать, что в сонной японской деревеньке практически нашего времени внезапно воскреснут события и герои исторических вех? Со всеми их жаждами пассионарности, родовыми трагедиями, проклятиями и вендеттами.
А футбол... А что футбол? Я оставлю это в качестве основной интриги.
Читать далее
88 понравилось
1,5K