The Silent Cry

Противоречивые впечатления вызвал у меня этот роман. Да и вообще сложные у меня отношения с японской литературой по жизни. Язык, стиль, атмосфера - все на высоте, но вот сюжеты и общая депрессивность - не мое (я вообще человек меланхоличный)... Что ни японская книга, так обязательно самоубийство. А тут еще и убийство, и изнасилование. Не считая супружеских измен, предательства, издевательств и мучений над близкими...

Очень-очень тяжелая и грустная книга, причем от первой буквально страницы (там, где главный герой, Мицу, произносит в первый раз, что потерял всякую надежду) и до последней, когда события принимают не то что напряженный, а уже совсем страшный оборот, раскроются жуткие тайны прошлого и изменится полностью наше отношение к героям...

Нацу и Мицу остаются номинально супругами, но они уже давно не близки. Нацу, жена, погрязла в пьянстве. Их ребенок остался в клинике (он родился умственно неполноценным).

С братом, Такаси, у Мицо тоже не лучшие отношения. А их общая сестра умерла, покончив жизнь самоубийством. Кроме того, их старшего брата убили на войне...

Череда тяжелых донельзя семейных историй может доканать любого, а когда нет поддержки близких - тем более. Безысходность лишь усиливается, когда Мицу узнает, что Такаси без его ведома продал дом, принадлежащий им двоим, а Нацу начинает ему изменять с его же братом...

Может ли быть счастливый конец у этой жизненной драмы? Вопрос. думаю, скорее риторический. Зло порождает новое зло, родственные связи рвутся, людские судьбы рушатся, преступления (против морали и против жизни человека) совершаются. Нет здесь намека на счастье, любовь, что-то человеческое, доброе, теплое, жизнеутверждающее. И вроде бы что-то начинает налаживаться под конец с женой, но отчего-то не верится в это уже...Мрачность книги превосходит все мыслимые пределы, и для меня это только 3/5 (субъективное мнение о депрессивности книги + пресловутая тема кризиса среднего возраста у мужчин. Я такое не очень люблю...Но и от японской литературы не отказываюсь:)

Это довольно сложная, запутанная и очень японская книга. Мне показалось, что она чем-то похожа на «Снежную страну» Кавабаты. Как и в том романе, рассказчик отправляется в изолированную деревню и проводит там всю зиму. Но резкий контраст заключается в том, что в «Снежной страной» всё красиво, тихо, меланхолично, тонко... , а здесь как будто всё уродливо, мертво, взрывоопасно и раздуто. Кэндзабуро Оэ использует историческое восстание 1860 года в качестве основы для своего мрачного романа о двух беспокойных людях, которые переживают личный кризис в послевоенной Японии, в мире, где существование и миф растворяются, образуя тревожную картину человеческого затруднительного положения. Яркая история Оэ, наполненная яркими штрихами Достоевского и Мисимы, рассказывает историю Мицу живущего и работающего в Токио, у которого есть жена и сын. Его брат Такаши, молодой и уверенный в себе, возвращается из Соединённых Штатов после участия в антиамериканских студенческих протестах. Он убеждает вернуться с ним в их отчий дом в Сикоку, чтобы продать кое-что из имущества. Здесь мы узнаём о прадеде братьев и его брате, который стал важной фигурой в крестьянском восстании 1860 года. Такаши хочет спровоцировать подобное восстание и создаёт футбольную команду из нескольких молодых людей, которая грабит местный супермаркет корейца, известного как «Император супермаркетов». Оба брата попадают в довольно тревожную ситуацию: местные жители, они сами, их близкие и прошлое, которое лучше оставить в учебниках истории.

Персонажи в основном гротескны: от рассказчика Мицу, страдающего различной степенью психическими расстройствами, до его циничной жены-алкоголички Нацуми. На этой периферии витают различные персонажи, такие как «Император», корейский иммигрант, сумевший стать успешным бизнесменом и крепко удерживающий территорию в своей хватке, или многочисленные последователи брата Такаши.

Эта история вращается вокруг множества сложных элементов истории, семейной и экономической динамики. Самое интересное — это то, как мы манипулируем воспоминаниями и семейной историей, а также то, как строим свою собственную идентичность на основе этих факторов. По мере развития истории она кажется одновременно правдоподобной и сюрреалистичной, пока не становится почти похожей на кошмар наяву, рассказанный реалистичным и монотонным стилем. Она прекрасно написана и переведена, затрагивает столько тёмных и болезненных уголков человеческого разума, сколько можно себе представить. И несмотря на все сложности и трудности, буду продолжать знакомство с творчеством Оэ.

Японская литература мне нравится. И классическая, и современная. При этом творчество Кэндзабуро Оэ, лауреата Нобелевской премии по литературе, до сих пор оставалось незнакомым и «Футбол 1860 года» стал моей первой книгой автора.

Роман непростой и местами довольно тяжёлый. Его трудно свести к одной трактовке, но если всё же попытаться выразить главную тему двумя словами, то для меня это будут разрушение и возрождение. Прошлое здесь не просто возвращается, а сталкивается с настоящим, а новое рождается тогда, когда привычный порядок уже разрушен.

Действие происходит в начале 1960-х, в деревне на Сикоку, откуда родом сам Оэ. Современные события тесно переплетаются с историей крестьянского восстания 1860 года, и постепенно становится заметно, как прошлое отражается в настоящем. Старое восстание перекликается с массовыми протестами 1960 года против нового договора безопасности с США. Так история страны становится частью современной жизни — со стыдом за поражение в войне и желанием найти для Японии новый путь.

При этом Оэ рассказывает обо всём этом совсем не сухо и не реалистически. В его повествовании трагическое постоянно переплетается с гротеском. Здесь есть и «самая толстая женщина Японии», и погибший товарищ главного героя, который перед самоубийством раздевается и красит голову в красный цвет. ( В английском переводе есть ещё одна деталь, которой почему-то нет в русском тексте, который я читал: перед смертью он вставляет себе в анус огурец. На первый взгляд — чистый абсурд, но эта деталь имеет и смысловую нагрузку: её связывают с бессилием и поражением ). Но в любом случае, трагическое и страшное здесь постоянно соседствуют с гротескным и унизительным.

После этой книги у меня осталось ощущение, что я прочитал не просто историю о прошлом Японии, а что-то гораздо более личное и тревожное. Не всё мне удалось уловить, не все образы оказались понятны с первого раза, но главное ощущение осталось — будто я прикоснулся к чему-то очень болезненному и глубокому.