"Улисс" в русском зеркале

Неожиданная книга: не об «Улиссе», а как бы «вокруг». Безусловно, гулять в «литературных лесах» Джойса в компании Хоружего крайне интересно и познавательно, я даже сказала бы, что если подобные прогулки и имеют смысл, то только в сопровождении Сергея Сергеевича. Но выбор маршрута мне показался странным… Слишком туристическим?

Сначала автор бегло пересказывает биографию Джойса: родился-учился-женился, - следуя принципу, что внешняя жизнь Джойса интересна лишь в той части, в какой она значима для его творчества. Затем, более подробно, Хоружий рассказывает о первых литературных опытах писателя, возникновении замысла «Улисса» и - скачок во времени - «магическом мире» «Поминок по Финнегану». И только потом речь заходит собственно о поэтике «Улисса», в том смысле, что «Улисс» - и есть поэтика. Эта часть книги мне показалась наиболее содержательной (здесь подробно описаны обе «сверхзадачи» «Улисса»: следование гомеровскому мифу и проведение «одиссеи формы»; приведены и критически разобраны знаменитые схемы романа; проанализированы ирония и комизм как главные стихии романа, и так далее), но очень знакомой, поскольку во многом повторяет Комментарий. А вот следующий, 16-ый эпизод «Зеркала…» - полностью оригинальный. Джойс в русской культуре – это сравнительный анализ творчества Джойса и Белого / Хлебникова / Эйзенштейна, а также история изучения, перевода и критического анализа «Улисса» в России. Заключительный эпизод – Джойс и Хоружий – самый художественный в книге и самый сомнительный, на мой взгляд. Именно этот эпизод побудил меня задуматься над одной из глобальных проблем современности – как отличить подлинное от мнимого (фейка).

Проблема актуальна не только в сфере общественных отношений или журналистике, но и в науке. Научное сообщество для объективной оценки деятельности учёных и полученных ими результатов использует индекс Хирша. Однако даже такой наукометрический и объективный показатель в ряде случаев оказывается недостоверным. Кроме того, знание, как оценивается твоя деятельность, влияет на твоё поведение (эффект «накрутки» показателя). Альтернативный метод оценки – консенсус экспертов. Однако здесь неразрешимой проблемой является выбор критериев для формирования пула экспертов. С искусством ситуация ещё более сложная. Что считать или не считать произведением искусства? Как можно сравнить (дать оценку) романам, написанным в XX веке?

Сергей Хоружий пишет, что «существует авторитетное мнение, что это («Улисс») главный роман всей прозы XX столетия». Но чьё это мнение, и в каком смысле «главный»? В «Зеркале…» перечислены несколько известных писателей, не принявших и не понявших «Улисса». Допустим, авторитетным является мнение Набокова: «Улисс» - божественное творение искусства, он будет жить вечно». Но как тогда относиться к творчеству Достоевского и Фолкнера, которых Набоков оценивал невысоко?

Почему «Улисс» - «главный роман»? Потому что повлиял на многих (возможно, на всех) писателей и потому что определил путь развития искусства прозы на десятилетия вперед. Но что если этот путь ведёт в тупик, что если он - ошибочный? Описание «техники работы» Джойса наталкивает на мысль, что Джойс – писатель-маньяк, серийный убийца слов и смыслов. Получается, что «главный роман» означает роман «окончательный», «последний». Когда-то Жан-Люк Годар высказал идею, что «единственный фильм, который можно было бы назвать окончательным, идеальным, должен был бы показывать человеческое лицо с момента рождения до смерти, взяв за принцип «каждый день – один кадр», чтобы получилось двадцатиминутное зрелище лица, раскрывающегося и постепенно увядающего, как цветок». К счастью, технические возможности кинематографа ограничивают фантазию режиссёров. Писатели чувствуют себя гораздо свободнее.

Получается, что единственная альтернативная реальность – небытие? Но стоит ли создавать ничто? И восхищаться ничем?

Хоружий рассматривает чтение Джойса в позитивном ключе, как духовную практику. «Улисс» - своего рода молитва, «текст-общение», читая который, читатель может выявить нечто в себе самом. Суть и ценность Джойса «именно в его не-читаемости и не-понимаемости – в том, что текст его заведомо нельзя охватить никакою одной конструкцией, теорией, интерпретацией, что он от всех ускользает и деконструирует всё, обнаруживая в этой деконструирующей потенции бесконечную продуктивность». По всей видимости, предполагается, что каждый читатель может (и должен) сотворить из джойсовского небытия свой собственный мир. Читатель становится писателем, художником.

Одновременно в «Зеркале…» отмечается, что единственная тема и задача творчества Джойса – «дать портрет художника». Заметьте: не автопортрет, а именно портрет, и не какого-то отдельного художника, а Художника вообще. Следовательно, изображено на портрете должно быть то, что делает художника художником. В этом смысле «Улисс» является не романом, а перформансом (или как там называется подобный вид искусства): Джойс, вероятно первый в истории, сместил акцент с литературы как продукта, на литературу как действие. Но верны ли два этих равенства: человек = художнику; портрет художника = портрету деятельности художника? У Хоружего читаем: «что делает художник? Художник «претворяет человеческий материал, материал личности, формы личности… в искусство, предмет художественный». Именно здесь я никак не могу согласиться с автором: почему человеческий материал, почему не бытие?

Сергей Сергеевич Хоружий - уникальный человек. Изначально он стал известен как физик и  математик, но позже приобрёл славу своими богословскими и философскими изысканиями. Кроме того, он проделал огромный труд по переводу произведений Джойса, итогом которого и явилась данная книга.

"Улисс" в русском зеркале - для меня самодостаточное произведение, а не простой комментарий «божественного творения искусства» (так "Улисса" характеризовал Набоков).

Текст книги - это отражение романа "Улисс", состоящее, подобно ему, из 18 эпизодов и трех частей.

Первая часть описывает жизненный и творческий путь Джойса, вторая - анализ  уникальной поэтики "Улисса", из третьей - мы узнаём   о связях творчества Джойса с Россией.

Интригует заключительная 18 глава. Это сплошное письмо, где автор рассказывает о непростой истории перевода "Улисса", со взлётами и падениями, разочарованиями и открытиями, ведь это не просто перевод, а скорее философское осмысление существования человека.

Книга очень понравилась. Буду перечитывать.

"Улисса" я прочел года два назад. Прочел для галочки. Прочел в электронной версии, что крайне не рекомендуется делать из-за огромного числа очень объемных комментариев.
Решил снова взяться за его чтение, собираясь предварительно приобрести бумажную копию романа. И как раз в вишлисте на букмейте у меня была рецензируемая книга.
Прочел. Хочется сказать, что тогда, 2 года назад, сначала следовало прочитать мне "Улисса в русском зеркале", понять, переосмыслить, переварить и лишь затем браться за одно из величайших произведений 20го века.
Конечно, данная книга это не на один вечер, а нужно читать внимательно, с карандашом в руках, попутно что-то выписывая в блокнот. Примерно так и пытался делать. Несколько раз начинал заново, бросая чтение где-то на середине. Но прочь мелочи.
Книга хорошая. Книга интересная. Например, раскрыла сведения не только о жизни автора, но и зарождении самого романа, какие приключения были с романом в момент его появления на свет, как он был встречен русскоязычной публикой в эмигрантской среде, в СССР и какие сложности публикации первого тиража были в современной России.
Из оригинального, что узнал, что "Улисс" планировался и расценивался автором как юмористический роман. Этот юмор из знаменитых людей, кроме автора, например, увидел только Велимир Хлебников. А еще "Улисс" это прежде всего не книга, а это больше картина.
Подражая гению Джеймса Джойса, Хоружий Сергей Сергеевич представил последние главы в "Зеркале" в формате потока сознания, через которые продираться нелегко, но интересно и требует высокой концентрации.
Завершая делиться впечатлениями о книге, сообщу, если вы собираетесь читать "Улисса" в первый раз, то лучше прочитайте сначала "Улисс" в русском зеркале". Потом сам шедевр будет читать проще.

Начали за здравие, а кончили за упокой. Сначала все было просто замечательно - доброжелательные рассказы о биографии Джойса, о связи его творческого метода с эйзенштейновским, о "Поминках по Финнегану", о люцеферианском бунте и отличии его от карнавала, о тонких местах "Улисса"... Но в последней четверти, по-видимому, автор спохватился, что получается излишне интеллектуально и академично, и решил вылить на нас дозу личного и наболевшего. Ну, излить бугурт, если по-простому. Мало того, что все это сведение литсчетов читать не слишком приятно, так оно еще и стилизовано под Джойса! Моветон такой моветон, увы. Напрочь испортилось впечатление под конец.

Берешься за чтение серьезной сложной книги. Не ради ублажения интеллектуального снобизма и не из желания что-то доказать самой себе (а тем паче другим) И не потому, что заняться нечем. Просто совпало: набоковские "Лекции по зарубежной литературе" завершает "Улисс" и неловко не знать оригинала, не иметь о нем собственного представления, а к нему - отношения. И ты давно хотела попробовать прочесть роман, да все откладывала, считая задачу почти неподъемной. А тут тебе протягивают руку, опираясь на которую, одолеешь.

И комментарии (а текст снабжен рекордным количеством комментариев, едва не половина объема) поначалу просто игнорируешь. В самом деле. зачем тебе кто-то еще, когда есть Набоков? Будешь двигаться потихоньку, параллельно "Улиссу", читая отрывок "Лекций", посвященный очередному эпизоду, мнения любимого писателя более, чем достаточно. До поры, до времени. Потому что доходишь до эпизода "Сцилла и Харибда" - разговор о Шекспире в библиотеке, помните? Где сталкиваешься с таким уровнем вовлеченности в предмет дискуссии, о каком, прочитавшая десяток пьес великого барда и мнившая себя кое-что о нем понимающей, помыслить не могла.

А у Набокова об этом коротко, информативно: Стивен развивает перед присутствующими собственную версию подоплеки шекспирова отношения к жене, согласно которой Энн Хаттуэй (!, да-да, именно так звали законную супругу эйвонского лебедя) была уличена им в адюльтере с его братом Ричардом. О которой (версии) сам же после говорит, что не верит в нее. Интеллектуальная игра, не более. Но хочется подробностей, хочется понимать. Впервые обращаешься к комментариям не за переводом иноязычных включений и ах, до чего же интересно, а ты и не подозревала, что у Шекспира столько всего было. Подумать только, завещать вдове кровать второго сорта! А судебный иск по обвинению в клевете, поданный дочерью поэта против человека, говорившего о ее прелюбодеянии. Отец поддержал Сьюзен, ответчик в суд не явился и признан был виновным.

С большим теперь пиететом относишься к комментариям и прибегаешь к ним в ходе чтения не с досадой, но со все возрастающим удовольствием. Это счастье, когда есть человек много умнее тебя, который может объяснить непонятные моменты (а прозрачный Джойс порой сменяется таким их количеством, что в пору не о дискретности говорить - о непрерывности). И ты не просто видишь в нем индифферентного консультанта, нет, собственное отношение к тексту и событиям вне его, удивительно совпадающее с твоим.

А потом эпизод "Быки Солнца" - посещение роженицы Майры Пьюфой и это что-то невероятное с точки зрения стилистических игрищ, до которых Джойс был большим охотником; но совершенно неудобочитаемое, особливо поначалу. Глава построена как имитация стилей англоязычной литературы от первых средневековых хроник до времени автора, по аналогии с внутриутробным развитием плода: от простого к сложному, от примитивных форм к постмодернизму. И все бы ничего, но кусок в тысячу слов, приводящий на память: "А не бяше ли нам, братие..." убийственен. Разжимаешь стиснутые зубы и начинаешь читать вслух, как текст на иностранном языке, отмечая - помогло.

А после понимаешь, каково пришлось переводчику, если ты, читатель, чуть было кони не двинул на этом грозовом перевале. И склоняешься в почтительном реверансе, изящество которого подпорчено неверными ногами - шутка ли, такой перегон одолеть. И идешь искать сведений о человеке, который так помогает тебе на этом пути. Сергей Сергеевич Хоружий, отец полярный летчик, мать - одна из руководителей сопротивления Западной Украины и Белоруссии, родители погибли в начале войны, когда ребенку не было года. Воспитан родственниками матери.

Научные сферы деятельности: математическая физика, философская антропология, философия религии, богословие. К-как, как в одном человеке может столько всего умещаться? Вот как-то так. Но когда читаю: "впервые систематически изложил алгебраическую аксиоматику релятивистской квантовой теории", то это посильнее "Фауста" Гете будет (в смысле - понять труднее, чем текст на любом из восьми иностранных языков, которые довелось читать). Зато та часть его философских взглядов, которая относится к виртуальной реальности, как образу реальности, выдаваемому за саму реальность, но при этом обладающему недовоплощенным состоянием, сродни алкогольной или наркотической галлюцинации - это вполне понимаю. И согласна.

А еще исихазм - это совсем мое. Читала у Мирчи Элиаде, но освежила в памяти - изрядно перемешалось все в процессе: "умное делание", молитва, сознательное самосовершенствование. То есть, я не претендую, просто живу так, стараясь не оступаться и в отсутствие духовного наставника, руководства ищу в книгах. Последнее - Павел Флоренский, который четверть века моя путеводная звезда и утишитель скорбей, С.С.Хоружий серьезный исследователь его философии. Это как маяк на пути, встретить в том, кого любишь, интерес и любовь к тому, что любишь. И все со всем связано такими неявными нитями. Земной поклон.

Эта уникальная книга об уникальной книге. «Улисса» Джеймса Джойса осилили единицы, поняли — еще меньше. Что не мешало ему совершить революцию не только в литературе, но и в принципе в культуре. Книга переводчика «Улисса» позволяет понять текст автора больше и посмотреть на него совсем другими глазами. Тут нет страшной литерутороведческой зауми, а текст ироничен и многопланов, как, собственно, и в первоисточнике. «Улисс», а потом и «Поминки по Финнегану» стали продуктом эпохи. Джойс ненавидел насилие, а однозначность — это одно из его проявлений, ведь сколько копий сломано приверженцами и безапелляционными фанатиками идей. «В фашизме и коммунизме, что выступили на сцену, смутно чуялись всеми совсем иные, апокалиптические силы, мощно втягивающие каждого в какую-то жуткую, но явно - настоящую историю, где вместо комических повторов и каламбуров a la Joyce - единственность каждого шага и ответственность за него». Сейчас, в эпоху победившего постмодернизма, революционность «Улисса» уже не столь поражает. Хотя, стоит отметить, что многим образчикам современного литературного постмодернизма стоит многому поучиться у гиперинтеллектуального джойсовского юмора: «В фашизме и коммунизме, что выступили на сцену, смутно чуялись всеми совсем иные, апокалиптические силы, мощно втягивающие каждого в какую-то жуткую, но явно - настоящую историю, где вместо комических повторов и каламбуров a la Joyce - единственность каждого шага и ответственность за него». В общем, если вы до сих пор не решаетесь познакомиться с этой современной Одиссеей, прочтите сначала книгу Хоружего, после чего читать сам роман будет и проще, и интереснее.

Если кто и смог бы объяснить нам тонкости "Улисса", то конечно же человек, который углубился в это произведение как никто другой - его переводчик С.С. Хоружий. Говорить о колоссальности такой работы, в данном конкретном случае, практически неприлично. Я больше не знаю инакоязычного автора, который смог бы переплюнуть книги Дж. Джойса по сложности перевода (по крайней мере две его последние вещи). Огромным бонусом для читателей является перевод комментариев к "Улиссу", а так же оригинальные сноски и примечания. С таким справочным материалом удаётся с первого раза погрузиться куда глубже, чем позволяли собственные скудные возможности и знания. Последние главы книги, написанные в джойсовском стиле, - отличная попытка освободиться от влияния Джойса, от темноты и многослойности его мировосприятия. Для меня "Улисс" навсегда останется книгой, в которой нужно преодолевать себя самого через преодоление текста. Человеку же, который смог проделать перевод, который смог указать тайные тропы в прохождение масштабного квеста-Одиссеи, можно только аплодировать стоя.

"Улисс" - это та книга, перед прочтением которой лучше наловить спойлеров. С этой целью взяла в руки данный критический обзор, найдя в нём калейдоскоп сведений о биографии Джойса, о художественных приёмах его работ, а также несколько странных пассажей-подражаний на "поток сознания" под конец (последнее просто ужасно, зачем? просто зачем?!)

Насколько понимаю, "Улисс" для мира литературы это то же, что "Чёрный квадрат" Малевича для художественного искусства:

"Ничего непонятно, но очень свежо и интересно, так как такой наглости живописи доселе не было!"

...и дальше много споров о концептуальности и тайных смыслах. Часть и впрямь заброшена автором, часть высосана из пальца самими критиками, потому что просто человеческий мозг заточен под это -- стремится искать причину и следствия, закономерности, тайные смысла и Золотые Сечений. И находит! Потому что материал большой и сложный, отсылочек много, есть, где развернуться!

Не насмешка над жанром, но все же иронично. Для себя вынесла то, что, чтобы насладиться книгой нужно:
-- читать в оригинале,
-- нееет, не читать, а СЛУШАТЬ, ведь Джойс аудиоал!
-- быть Джойсом.

Серьезно. Если человек пишет "поток мысли", он не формулирует и не особо понимает до конца, что выразить хочет. Тут не смысл, а художественный приём, доведенный до какой-то одному автору англичанину-аудиоалу виданной форме, с его личным багажом знаний, чувств и представлений.

Когда-нибудь такая книга должна была появиться в литературе -- и она появилась. Погружаться в чужие потоки своеобразно оформленных мыслей едва ли приятно, вложенный автором смысл там не найти, а вот из закорючек построить что-то свое -- вполне. Просто потому, что хаотичного материала достаточно.

В этом критическом обзоре упомянут черновик "Улисса", который обладает более понятной структурой и здравым смыслом (Джойс его потом расширил водой и белибердой). Возможно имеет смысл почитать его? Или уж, если я доберусь до этой книги, то читать ответственно: критические обзор -- главу на русском -- аудио-начитку на оригинале. В попытках уловить связь и форму.