Коллекция исторических романов

"Нет ничего прекрасного в подлунном мире, что бы человек ни извратил в силу своей природы." (с)

"– Тот, кто считает, что страдание облагораживает человека, заблуждается. Как правило, страдание ведет к озлоблению. <...> Самоуничижение – одна из разновидностей добровольного мученичества. Оно никому не идет на пользу." (с)

Пожалуй, тот, кого на протяжении всей жизни неизменно сопровождает почетный эскорт, ощущает себя чем-то вроде земного божества

Империю построили не те люди, что привыкли целыми днями бездельничать.

господь предостерегает,чтобы мы не любили ни одно земное создание сильнее,чем его,и все же в материнское сердце он вкладывает столь пылкую привязанность к ребенку,что я никогда не постигну,как он может так нас испытывать

Как обыкновенно и бывает, богатые дали меньше всех, а бедные поделились последним.

Я принесла его любимое мыло, которое, как он говорил, пахло детьми. Бедный тугодум Сэм. Он так и  не уразумел, что это дети пахли мылом.

Знание само по себе не есть зло и не погубит душу, если использовать его во имя добра.

При этих словах у Билкнэпа отвисла челюсть. Если он изображал полное неведение, сделано это было на редкость убедительно. Но по части притворства адвокаты зачастую могут дать сто очков вперед лицедеям, играющим в мистериях.

Неприязнь - это ещё не повод для подозрения.

– Не тяжелее, чем целыми днями возносить молитвы. Я думаю, самое главное для этих женщин – сознание того, что им не угрожает нищета. Впрочем, чувство защищенности важно не только для бывших монахинь. У каждого человека должно быть свое место в обществе. Если бы власти обратили на это должное внимание, по улицам городов не слонялись бы люди, лишенные работы и крова. – Леди Онор задумчиво покачала головой.

– Медведи – это всего лишь дикие косматые звери, и сожалеть о них, по меньшей мере, неразумно, – аставительно изрекла леди Онор. – По-моему, медвежья травля – не лучший повод для того, чтобы проявлять милосердие. Но, откровенно говоря, я боялась потерять сознание. Сегодня так жарко, к тому же там невыносимо пахло кровью.

– Вряд ли, – усмехнулся я. – Признаюсь, мне тоже не по душе медвежья травля. Зрелище чужих страданий, пусть даже страданий животного, не доставляет мне ни малейшего удовольствия.

– О, я вовсе не думаю о страданиях медведя. Меня всего лишь раздражает шум и гогот. А вы, судя по вашим словам, относитесь к числу тех пылких реформаторов, которые осуждают любые развлечения.

– О, реформы тут совершенно ни при чем. Я с детства избегал подобных забав.

«Только сейчас, ночью, Лондон открывает свое истинное зловещее лицо», – пронеслось у меня в голове.

– Думаю, дело совсем в другом. Кражи, как правило, совершают бедняки. А берут и ссужают деньги в долг люди уважаемые.