Коллекция исторических романов

Когда барахтаешься в сточной канаве, больше всего тебя заботит, как бы не утонуть, а не чем там пахнет.

Нет более жестокого господина, чем бывший раб.

Чтобы стать храбрым, нужно сперва испытать страх.

Врачи – единственные, кому позволено безнаказанно сводить людей в могилу.

«Как обыкновенно и бывает, богатые дали меньше всех, а бедные поделились последним.»

Бани прививают человеку тройную добродетель – чистоты, здоровья и распорядка жизни.

Час, когда я могу затеряться в чужих мыслях, - лучшая передышка от мрачных воспоминаний.

В саване нет карманов.

"- Отчаяние- это пропасть, разверстая у нас под ногами, и мы стоим на самом ее краю."

– Новые слухи – новые страхи. Все как прежде.

Воистину правы были наши предки, утверждая, что нет ничего прекрасного в подлунном мире, чему бы человек не придал своего извращенного назначения.

Будем жить, раз уж у нас нет выбора.

Мужчине довольно походной койки и плаща.

Правосудие требует толстого кошелька.

– Мы, люди, чрезвычайно склонны к тому, чтобы унижать и мучить других людей. Невозможно без содрогания вспомнить, как поступили с Элизабет члены ее почтенного семейства. Но ведь и я мучил Скелли, хотя и невольно. Сторонники Реформации хотели разделаться с папистами, теперь паписты, в свою очередь, хотят уничтожить реформаторов. Неужели этой взаимной ненависти не будет конца?

– Некоторые разочарованы, это верно. Но, думаю, в большинстве своем люди не слишком любят смотреть на огненную казнь.

Согласитесь, забавно, что сейчас, когда мы избавились от монахов, лишь законники сохранили за собой право щеголять в черных мантиях, называть друг друга братьями и избавлять людей от их денег.

– Наберись мужества, друг, – сказал мне Годфри. – Если она невинна, Господь не позволит ей претерпеть страдания.

– Мы с тобой оба знаем, Годфри, что мошенники процветают, а невинные страдают.

На лице Элинор появилось хорошо знакомое мне выражение. Трудно передать словами, какая твердость сквозила в ее тонких чертах. Я читала, что греки так искусно работали с мрамором, что он как будто дышал. Если верить книгам, камень в их творениях можно было принять за нежную плоть. Пытаясь представить нечто подобное, я всегда вспоминаю лицо Элинор в те мгновения, когда она готовилась настоять на своем.