Чехов. Почти начало.
Любимый с детства писатель. Первый из наших классиков про кого мог сказать "Люблю" Другие пришли позже. Осознание Пушкина вообще наступило где-то после сорока.
С чего для меня начинался Чехов? Пожалуй, с "Каштанки". Помню довольно потрепанную книгу большого формата в твердой обложке с черно-белыми иллюстрациями, взятую в школьной библиотеке. Потом был сборник небольших рассказов, подобранных "для детей" - легкие и забавные "Лошадиная фамилия", "Хирургия", приоткрывавший реалии ТОГО детства - "Мальчики" (и наше увлечение фильмами с Гойко Митичем "про индейцев" откликалось на "Монтигомо Ястребиный Коготь"), хрестоматийно-сатирический известный по школьным урокам "Хамелеон". И вдруг - "Тоска". Совсем другой Чехов (так казалось тогда). А еще было много хороших экранизаций. В том числе тех же небольших рассказов: "Карусель" и "Смешные люди" Швейцера, "Семейное счастье" (две новеллы в нем - режиссерский дебют Сергея Соловьева), "Цветы запоздалые" Роома.
С тех времен Чехов мной был прочитан практически весь. Пришло время перечитывания. Вслед за томами писем - рассказы и повести того периода. "Степь". "Дуэль". "Скучная история".
Том второй. Почти начало. Многое пишется просто для заработка. Печатается в основном в "Осколках" у Лейкина (этого литератора недавно "открыли" нынешние книгоиздатели). Тот требует "коротенькие рассказы, сценки" и печатает в своем еженедельнике в одном номере порой несколько таких вещиц Чехова. Малый объем (100-150 строк) вырабатывают лаконичность стиля и точность образов. Не отсюда ли знаменитое "Краткость — сестра таланта" (в письме брату в 1889 году)? В коротких веселых рассказах Чехов учится писать легко ( внешне, по восприятию читателя), эта простота и легкость сохранятся у него и при обращении к сюжетам невеселым.
В 1866 году выходит первый серьезный сборник "Пестрые рассказы". 25 рассказов из этого тома вошли в него. Один из рецензентов определяет молодого литератора -"юморист-психолог", другой отмечает умение "на четырех страничках рассказать трогательную жизненную драму".
Немало рассказов о мелких чиновниках - ограниченность, униженность перед вышестоящими, отработанная система взимания мзды с просителя и в то же время умение разглядеть, а главное - показать читателю, внутреннюю незащищенность и сохранившуюся человечность. Самые известные здесь - "Смерть чиновника" и "Толстый и тонкий", но есть еще и "Лист", "Либерал", "Альбом". Короткий и грустный рассказ "Певчие" об ожидании праздника в серые будни. "Репетитор" с очень неплохой математической задачей и воспоминаниями автора о своих гимназических годах и первых заработках репетиторством. И "Шведская спичка" - юмористический детектив, где преступление оборачивается фарсом, а инициатива, как всегда, - наказуема. Но, пожалуй, больше всего запомнилась зарисовка "В Москве на Трубной площади"
Небольшая площадь близ Рождественского монастыря, которую называют Трубной, или просто Трубой; по воскресеньям на ней бывает торг. Копошатся, как раки в решете, сотни тулупов, бекеш, меховых картузов, цилиндров. Слышно разноголосое пение птиц, напоминающее весну. Если светит солнце и на небе нет облаков, то пение и запах сена чувствуются сильнее, и это воспоминание о весне возбуждает мысль и уносит ее далеко-далеко. По одному краю площадки тянется ряд возов. На возах не сено, не капуста, не бобы, а щеглы, чижи, красавки, жаворонки, черные и серые дрозды, синицы, снегири. Всё это прыгает в плохих, самоделковых клетках, поглядывает с завистью на свободных воробьев и щебечет. Щеглы по пятаку, чижи подороже, остальная же птица имеет самую неопределенную ценность. — Почем жаворонок? Продавец и сам не знает, какая цена его жаворонку. Он чешет затылок и запрашивает сколько бог на душу положит — или рубль, или три копейки, смотря по покупателю. Есть и дорогие птицы. На запачканной жердочке сидит полинялый старик-дрозд с ощипанным хвостом. Он солиден, важен и неподвижен, как отставной генерал. На свою неволю он давно уже махнул лапкой и на голубое небо давно уже глядит равнодушно.
8 понравилось
