Look Who's Back

Что-то выходило чрезвычайно странно. Хотя я по-прежнему явно находился в Берлине, но, очевидно, весь правительственный аппарат был у меня похищен.

Завацки был готов к бою, но не к ближнему – он работал головой, а не кулаками.

– Да у меня прав нет, – машинально ответил я, – но Кемпка не жаловался.
– Вождь, а не водит! – расхохотался шофер. – Неплохая шутка!
– Но старая.

И было понятно, что идеальный шрифт для национального движения лучше всего разработать мне самому. Но потом мне пришло в голову, что тогда в скором времени какие-нибудь работники типографии будут обсуждать, стоит ли печатать текст “полужирным гитлером”, и потому я отбросил эту идею".

“Я уже и забыл, каково это – лежать в больнице, если ты не фюрер и не рейхсканцлер. Пациент должен отдыхать, но на самом деле он только и делает, что ждет. Ждет медсестры, процедур, врачей – все это происходит якобы “скоро” или “сейчас”, причем “сейчас” означает через полчаса или минут сорок пять, а “скоро” – через час или больше.”

“– Ага. А есть ли здесь спортзал?
– Комната для фитнеса? У прошлых жильцов не было, но перед этим здесь жил член жюри одного кастинг-шоу, он поставил тренажеры вон в той комнате.
– Есть ли какие-то детали, о которых я должен знать?
– Какие, например?
– Соседи-большевики?”

“одним сочувствием никому не поможешь.”

“Неказистый домишко дрожал от холода, зажатый между двух доходных домов, словно детская нога в чересчур большом отцовском тапке.”

“сегодняшний немец умеет разделять отходы тщательнее, чем расы.”

Невзирая на омерзительную привычку вставать спозаранку, подавляющее большинство их может похвастаться чем-угодно, кроме великих деяний.