Цитаты из книги A Moveable Feast

Рыболовы и оживленная река, красавицы баржи с их особой жизнью на борту, буксиры с трубами, которые от кидывались, чтобы не задеть мосты, и тянущаяся за бук сиром вереница барж, величественные вязы на одетых в камень берегах, платаны и кое-где тополя,- я никогда не чувствовал себя одиноким у реки.

- Нам всегда везет,- сказал я и, как дурак, не постучал по дереву, чтобы не сглазить. А ведь в той квартире всюду было дерево, по которому можно было по стучать.

День святого Криспина – неподвижный праздник. Каждый год его отмечают в один и тот же день, но если в этот день вы сражались, говорит Генрих, он всегда будет с вами.- Из предисловия к книге. Патрик Хемингуэй.

— Я одно понял.
— Что?
— Что надо путешествовать только с тем, кого любишь.

— То есть я не отмечен печатью смерти? — спросил я. Не удержался.
— Нет. Вы отмечены печатью жизни.

Говорят, во всех нас заложены семена того, что мы сделаем, но мне всегда казалось, что у тех, кто шутит при жизни, семена покрыты лучшей почвой и навозом высшей категории

Но Париж был очень старый город, а мы - молоды, и все было не просто - ни бедность, ни свалившиеся деньги, ни лунный свет, ни различие между правильным и неправильным, ни дыхание той, что лежала с тобой в лунном свете

Если ты мальчик и находишься в обществе мужчин, ты должен быть готов убить взрослого, уметь убить и знать, что сделаешь это, если на тебя покусятся

But Paris was a very old city and we were young and nothing was simple there, not even poverty, nor sudden money, nor the moonlight, nor right and wrong, nor the breathing of someone who lay beside you in the moonlight.

The one who is doing his work and getting satisfaction from it is not the one the poverty bothers.

When spring came, even the false spring, there were no problems except where to be happiest. The only thing that could spoil your day was people and if you could keep from making engagements, each day had no limits. People were always the limiters of happiness except for the very few that were as good as spring itself.

You expected to be sad in the fall. Part of you died each year when the leaves fell from the trees and their branches were bare against the wind and the cold, wintry light. But you knew there would always be the spring, as you knew the river would flow again after it was frozen. When the cold rains kept on and killed the spring, it was as though a young person had died for no reason.

Когда весна наступала, даже неверная весна, оставался один вопрос: где быть счастливее. Единственное, что могло испортить день, – люди, и если ты мог избежать условленных встреч, каждый день был безграничен. Счастье ограничивали как раз люди – кроме тех немногих, которые сами не хуже весны.

There is never any ending to Paris and the memory of each person who has lived in it differs from that of any other. We always returned to it no matter who we were or how it was changed or with what difficulties, or ease, it could be reached. Paris was always worth it and you received return for whatever you brought to it.

Голодать полезно, и картины смотрятся лучше, когда ты голоден.

«Когда весна наступала, даже неверная весна, оставался один вопрос: где быть счастливее. <...> Окна были распахнуты, булыжник мостовой подсыхал после дождя. Солнце сушило мокрые фасады домов напротив. Лавки были ещё закрыты ставнями.»

Ты должен быть полон иронии, как только встаёшь с постели. Ты должен с раннего утра задыхаться от жалости.

• Нам в нашей жизни, Хем, нужно больше настоящей тайны, - сказал он мне однажды. - Писателя, полностью лишенного честолюбия, и действительно хорошего неопубликованного стихотворения - вот чего нам больше всего не хватает сегодня. Есть еще, конечно, проблема прокорма.