Цитаты из книги A Moveable Feast

Когда все прекрасно, то в это невозможно поверить.

Когда вы задаете банальные вопросы, вы рискуете получить банальные ответы.

Говорить много о чем бы то ни было всегда плохо.

Его талант был таким же естественным, как узор из пыльцы на крыльях бабочки. Одно время он понимал это не больше, чем бабочка, и не заметил, как узор стерся и поблек. Позднее он понял, что крылья его повреждены, и понял, как они устроены, и научится думать, но летать больше не мог, потому что любовь к полетам исчезла, а в памяти осталось только, как легко ему леталось когда-то…

(...) все поколения были потеряны из-за чего-то, всегда были потерянными и всегда будут (...)

Тогда бебиситтеров не было, и Бамби лежал счастливый в своей кроватке с высокой сеткой в обществе большого чудесного кота по имени Ф. Мур.

Ты знаешь, папа, женщине поплакать - все равно что ребенку пописать?

...а вечером мог жить в другом, чудесном мире, который тебе открыли русские писатели. Сперва были русские, потом все остальные. Но долго были только русские.

Но всё это было следствием борьбы с бедностью, которую можно победить, только если не тратить денег.

— Месье, я вам нравлюсь? — спросила она меня. — Очень. — Но вы слишком большой, — грустно сказала она. — В постели все одинаковые.

Не волнуйся. Ты мог писать раньше и теперь напишешь. Надо только написать одну правдивую фразу. Напиши самую правдивую, какую можешь.

Мы оба дотронулись до деревянных вещей на столе, и подошел официант, узнать, что нам нужно. Но того, что нам было нужно, не мог обеспечить ни официант, ни другие люди, ни стук по дереву или по мрамору столешницы. А мы в тот вечер этого не знали и были счастливы.

Вы знали, что непременно придет весна, Вы так же знали, что река потечет снова, сбросив с себя ледяной панцирь, но когда пришли нескончаемые холодные дожди и убили ту весну это было похожи на беспричинную смерть молодого человека.

Если ты солгал и изменил кому-то,то сделаешь это снова.

Лгут почти все, и дело не во лжи.

Совершенно лишенный честолюбия писатель и по-настоящему хорошие неопубликованные стихи – вот чего нам сейчас не хватает больше всего.

Все дурное начинается невинно.

Работа -- лучшее лекарство от всех бед, я верил в это тогда и сейчас.

«Живопись Сезанна учила меня тому, что одних настоящих простых фраз мало, чтобы придать рассказу ту объемность и глубину, какой я пытался достичь. Я учился у него очень многому, но не мог бы внятно объяснить, чему именно. Кроме того, это тайна.»