Другая Россия

образование должно быть тотально иным.

Учителя — не учителя по нормальному видению — это работники государственного аппарата образования. Учителей же в мире горстка. Найти себе учителя — задача тяжкая. Тех, кто преподаёт в школах, нельзя называть учителями. Это святотатство. Учителей — горстка. Счастлив тот, кто обрёл своего учителя.

когда видишь пикет или митинг учителей, всех этих гиппопотамовских размеров тёток в драных шубах, то не жалей их, бюджетников, не получающих зарплату. Такие же служащие государства, как тюремные надзиратели или менты в серых армяках — они работники репрессивного аппарата. (И потом, что за нонсенс, разве женщина должна воспитывать мужчин? Это противоестественно.)

Тому, что нужно для жизни, школа не учит. В школе не учат, как говорить с людьми, как распознать лживого человека, как ладить с людьми, как командовать ими, как отбиться от нападения. Что такое жизнь, как скоро придёт смерть, как встречать жизненные горести, что делать, если ушла твоя девочка? На все эти вопросы школа не отвечает.

Школа нужна обществу для подавления. Для этого она и создана. Это государственное учреждение. И потому она не только не невинна, но так же повинна, как суды и тюрьмы, в подавлении человека.

Школьный конвейер дрессировки поставляет обществу беззубых, вялых и намеренно заторможенных в своём развитии облезлых зверьков.

Обучение, дрессировка в школе стоит впереди получения знаний. Цель schooling — сломить естественные инстинкты человеческого существа, сломить его природную агрессивность, подавить её тотально.

состояние экономики и деторождение — независимые друг от друга величины.

семья и аборты — явления одного порядка.

Женщина не может быть основным занятием мужчины в жизни, — это следует знать. Женщины должны сменять друг друга.