Возвращение

Прощайте и будьте осторожны.
«Похоже, что они все здорово разочаруются, если я выкарабкаюсь», – подумал Ван Вейтерен, садясь в такси. Кстати, недурное напутствие. Быть осторожным! Когда он будет лежать там, накачанный лекарствами и разрезанный, то, конечно, чертовски важно будет не допустить какой-нибудь неловкости. Надо запомнить.

Рейнхарт как-то сказал, что депрессивным людям нужно держаться друг от друга подальше. Сумма всегда больше слагаемых. И намного больше.

Но где-то глубоко таились и другие мысли, возможно, что-то, почерпнутое им и. Устава криминальной полиции, он точно не помнил, ведь они были смутны. Но их суть можно было выразить одной из формулировок Ван Вейтерена:
«Если убийца сидит за компьютером где-нибудь в Тимбукту, нужно ехать туда на первом же такси. В конце концов, мы не коммерческая организация!»
Кто-то спросил: «А где, собственно, Тимбукту находится?»
На что Ван Вейтерен ответил: «Об этом знает таксист».

Справедливо говорят: «При виде врага зрение обостряется».

– Мы просто подчиняемся приказу: идите и найдите всех женщин, которые ходят с палочкой, в этой дыре. Или всех мужчин Аарлаха с пластинкой на зубах! Или всех леворуких проституток Гамбурга! Спросите их, что они делали за день до Рождества тысяча девятьсот семьдесят третьего года с трех до четырех часов, и обязательно запишите каждое слово, которое они произнесут! Круто, мне нравится работа детектива. Именно об этом я мечтал, когда решил работать в криминальной полиции.

Ван Вейтерен почесал в затылке:
– Нет. Ты сам сказал: надо набраться терпения. Куры не несут яйца быстрее, если стоять у них над душой.
– Откуда такие сравнения?
– Сам не знаю, – ответил довольный Ван Вейтерен. – У нас, поэтов, всегда так. Само приходит.

Трудно сосредоточиться на задаче, если уже посмотрел ответ. Когда знаешь, что искать, найти нетрудно…

Вот он лежит здесь и до бесконечности перебирает все эти бесплодные вопросы. Претенциозные и непонятные, они роятся в его голове, чтобы тщеславно и по-идиотски мешать партии виолончели.
«Лучше бы покурить и выпить пива, – подумал он. – Дьявол, это намного лучше».

Как однажды объяснил ему дядя Арнольд, когда он сидел у него на коленях: если у тебя в жизни есть двенадцать хороших воспоминаний, то ты счастливый человек. Но двенадцать – это довольно много, поэтому не затягивай с началом подсчета.

– Мы уверены, что это убийство? – произнес начальник полиции.
Рейнхарт вздохнул:
– Конечно нет. Это могла быть совершенно естественная смерть. Кому-то, видно, не хватило денег на достойные похороны. В наше время это недешево… Наверное, голову и остальное вдова, выполняя волю покойного, передала для исследований.

мировое зло происходит от неспособности людей спокойно сидеть в пустой комнате.

Иногда важнее время, в которое сделан ход, чем он сам.

Правда - тяжелая ноша. Нести ее самому долгое время бывает не под силу. Остается только желать, что бы люди поняли, что нельзя бросать ее как попало.

Если отрубить человеку голову, он обычно умирает.

если у тебя в жизни есть двенадцать хороших воспоминаний, то ты счастливый человек.

Трудно сосредоточиться на задаче, если уже посмотрел ответ.

Зло многолико и изобретательно.