Отзывы о книге Chickenhawk

Автор сразу предупреждает, что он не сильно разбирается в политике, не знал ничего о Вьетнаме и предпосылках войны, а просто хотел летать.

Книга летчика, который управлял вертолетом Хьюи (UH-1) во время вьетнамской войны. Политики там почти нет. Очень много разных технических деталей о вертолете, объясняются разные тонкости, которые запомнились автору. Масса описанных преступлений, совершенных американцами на глазах автора. Смерти товарищей, понятные и нелепые. Нюансы быта в джунглях, условия, далёкие от комфортных. Тупые армейские подколки. И через всю книгу висит вопрос, что мы тут делаем? Почему коммунизм это плохо.

Ответа автор не даёт, верный своему обещанию не писать о политике. Но чувствуется, что ему не хочется быть причастному к войне. Ответственность он пытается переложить на правительство, а он как будто ничего не знал и не мог сделать.

Замечательный рассказ про вьетнамскую войну от лица ветерана боевых действий. В нём рассказывается все ужасы войны и её последствия. Таких книг очень  не хватает в наше время, очень много стало сейчас псевдопатриотов которые орут во всю глотку что всех порвём, всех победим и можем повторить. Такие высказывания могут говорить либо полные идиоты либо те кто не понимает как страшна война.
Интересно читать про быт на войне и про пилотирование вертолётом, даже не думал что есть столько нюансов при пилотировании вертолётом, невероятно интересно.
Рекомендую к прочтению всем.

На книгу я наткнулся случайно, перейдя по ссылке в чьем-то комментарии. И привлекла меня не тема вьетнамской войны, но то, что автор - пилот вертолета, а эти машины всегда вызывали во мне интерес. Я не смог пройти мимо такого шанса - узнать об устройстве, обучении, управлении вертолетом, да и просто подробности полета, опыта работы непосредственно от самого пилота.

И Мейсон оправдал мои ожидания. В книге много технических моментов, терминов, описаний. Чувствуется, что автор действительно прирожденный летчик, ему нравятся вертолеты, полеты. У него есть способности и талант. Ему действительно нравится его работа, просто так вышло, что выполнять свою работу ему пришлось на войне.

Я не читал других книг о войне во Вьетнаме. Да и вообще не любитель книг подобной тематики. Но мне кажется, что так и нужно рассказывать о военных действиях.

Простым языком. Без пафоса, красивых слов или трагичности. Простое, реалистичное описание событий, как все было, без оценки и суждений, интерпретаций и философских рассуждений, непосредственным участником этих событий. От этого описываемые военные события кажутся каким-то обычным делом, теряют ореол геройства и трагичности как в некоторых фильмах или книгах, но с другой стороны именно такое описание и дает почувствовать всю тяжесть этих событий, страх, боль, жестокость и бессмысленность войны, оставляя ощущение какой-то неправильности всего происходящего.

Через несколько часов я по своей воле отправлюсь в бой и начну рисковать своей тощей шеей ради тех, кому без разницы.

"Это все, что я могу сказать о войне во Вьетнаме" Форрест Гамп

Военные события вооруженного вмешательства сил США во Вьетнамские события, показанные глазами непосредственного участника - пилота вертолета UH-1 «Ирокез» (так же известного как «Хьюи»), Роберта Мейсона начинаются со слов: «Я считаю, что о Вьетнамской эпохе и о том, как она повлияла и на отдельных людей, и на общество в целом, невозможно знать слишком много. Вместо того, чтобы остановиться на политических аспектах войны, я сосредоточился на том, чтобы рассказать о реальной жизни вертолетчика во Вьетнаме». Лейтмотив всей книги. Книга Мейсона представляет собой эпос Вьетнамской Войны, события со дня поступления пилота в летную школу (1964 г.) и оканчивая бесславной карьерой уже ветерана войны в той же самой вертолетной школе, но в качестве профи-инструктора. Книга изобилует, как техническими характеристиками и особенностями пилотирования вертолета, так и военными событиями в перемешку с повседневностью солдатского быта.

«Я поднял нос, останавливая заход. Вертолет не мог зависнуть и начал проседать. Подняв нос вверх, машина соскользнула в лощину, хвостом вперед. В ходе падения я дал правую ногу, чтобы развернуться, но позволил нам падать и дальше, чтобы набрать скорость. Мы разогнались по лощине узлов до 70. После этого вертолет вновь превратился в летательный аппарат и я взмыл вверх между какими-то деревьями на гребне позади лощины. «Сапоги» видели, как мы ухнули вниз, скрывшись за поворотом лощины и решили, что мы разбились. Но тут — Боже всемогущий! — «Хьюи», к их изумлению, вдруг выскочил из джунглей. Мы наконец-то добрались до пятачка, сбросили боеприпасы и забрали оставшихся раненых. Как обычно, в ходе последнего вылета, с нами летели и мертвые».

Книга написана довольно цельно, с медленным, но верным нагнетанием остроты событий, что в конечном итоге – к финальным главам, расцветает сумасшедшей феерий действий и метаморфоз рассказчика. Наблюдая за событиями глазами человека, видящего воочию Вьетнамскую компанию, читатель не раз словит мурашки, как от жестокости войны:

«Я увидел растерянного рядового, идущего сквозь клубы дыма. Он нес за волосы голову своего знакомого. — Голова? Голову берем? — спросил я Райкера. Парень посмотрел на нас и Райкер кивнул. Голову бросили внутрь вместе с остальными частями. Медик, не глядя, отправил окровавленную голову под сиденье, пнув каблуком по носу. Вечером, когда за Плейку загорелся оранжевый закат, мы сходили к госпитальной палатке - посмотреть на трупы. Небольшая толпа живых смотрела на все растущую толпу мертвых. Все было организовано. Трупы в эту кучу. Оторванные конечности сюда. Вероятно, запасные руки, ноги и головы воссоединятся со своими владельцами, когда тех поместят в мешки. Но мешки у похоронной команды кончились и трупы складывали прямо так».

Так и от ее нелепости, нелогичности и абсурдности:

«Я от нечего делать глядел, как двое «сапог» вышли, чтобы установить в сотне ярдов от нас мину «Клеймор». В ходе продвинутого курса подготовки пехотинца меня обучали взрывному делу, так что стало очень интересно. «Клеймор» сделан в виде полумесяца. Его выгнутая сторона направляется в сторону противника. Мина подрывается дистанционно, выбрасывая миллионы обрезков проволоки, которые рвут на куски свои жертвы. Когда они ставили ее на место, она взорвалась. Обоих людей отшвырнуло назад, по обе стороны от меня — изорванные, безжизненные кучи».

Знакомясь и переживая события, описанные автором, читатель сначала углубляется в теорию летного дела и бытность жизни Кавалерийской части ВВС, все сильнее втягиваясь в водоворот «жизни под пулями», где наряду с кровью и жестокостью, сочетаются веселые попойки и солдатские вечеринки с вьетнамскими гейшами:

«На следующий день, пока мертвые гнили, живые в 101-й устроили вечеринку. До их лагеря можно было дойти пешком, но наше авиаторское эго требовало, чтобы мы туда прилетели. Повидав столько крови и смерти, выжившие праздновали жизнь. Мы сумели оглушительно подчеркнуть тот факт, что живы».

Автор, затрагивает не только очевидную тему беспощадности, кровожадности и бессмысленности войны, но и последствия - как данные события сказываются на психике человека (к слову Мейсон по окончанию службы получил инвалидность с диагнозом «посттравматическое стрессовое расстройство», явившееся следствием боевой службы во Вьетнаме). Последние месяцы службы, он и вовсе начал в прямом смысле сходить с ума:

«Ближе к концу июня я стал очень дерганым. Жизнь старичка оказалась тяжелой. Наверное, уж лучше бы не знать, когда ты вернешься. С каждым днем — а оставались лишь полсотни — смерть казалась все более неизбежной, словно я израсходовал запас удачи и теперь могу получить свое в любой момент. Где-то между сегодняшним днем и днем моего отбытия я вылечу на задание, наверное, простое, под совсем легким огнем, и всего одна маленькая шальная пуля попадет мне в лоб».

Естественно, ведь кровавые события войны, не проходят незаметно для человеческой психики:

«Двадцать один человек лежит в ряд. Их ноги связаны, руки стянуты за спиной. Это северовьетнамские пленные. Рядом с первым стоит сержант, его лицо искажено яростью. Вьетнамец смотрит на него, не мигая. Сержант направляет «сорок пятый» на пленного. Внезапно пинает по ногам. Удар отбрасывает пленного на несколько дюймов. Сержант стреляет из «сорок пятого» пленному в лицо. Голова подскакивает, словно мяч, по которому ударили сверху и шлепается в месиво, которое раньше было мозгами. Сержант идет к следующему вьетнамцу».

Резюмируя, книга однозначно рекомендуется к прочтению, не только заинтересованным лицам, но и обычному читателю – как наглядное пособие к чему приводят политические игры, чего они стоят и кто в конечном итоге платит по счетам - искалеченными судьбами и жизнями людей, непосредственно участвующих, когда «Родина прикажет».

Почему-то это книга далась мне тяжело и дело не в том, что она о войне. Большую часть времени я вообще не чувствовала близости войны, зато страдала от степени близости с технической стороной пилотажного дела... Однако со временем в повествовании появились чувства, а последняя глава и вовсе сделала книгу. Я чувствую подавленность и растерянность, как и после любой подобной истории. Увы, любой настоящий ветеран это изувеченная душа и знаю я это не по-наслышке. Это закономерно, но все же немного удивительно для меня ставить Вьетнам в один ряд с Чечней и Афганом, но именно там ему и место.

К началу чтения этой “настольной книги всех вертолетчиков” я знала о войне во Вьетнаме примерно ничего, и, в общем-то, это соответствовало уровню осведомленности о ней главного героя (т. е. автора) сего автобиографического повествования Роберта Мейсона на момент его отправки на фронт.

Книга раскрывает, как можно оказаться на войне. Человек просто любил летать. Есть ли его вина (какая-то там гражданско-гуманистическая вина) в том, что любовь к полетам привела его на войну? Как вообще должен качаться маятник оценок (и конкретно моей оценки, черт возьми!), когда мы говорим о мотивах попадания на фронт?

Как верно подмечают умные мужчины в рецензиях, книга вне политики. Слово “советские” в ней появляется лишь пару раз. Книга о частной жизни солдата. Он водит слик, то есть не военный вертолет. Лично он не стреляет по жителям деревень. Он перевозит грузы и так называемых ворчунов туда-сюда относительно территории боестолкновений.

И даже за эти полеты туда-сюда десятилетия после возвращения домой к жене и сыну ему снятся младенцы, наколотые на вилы, грузовики мертвых младенцев.

Категория выбора... Времена не выбирают. Выбирают ли поступки? Если не абсолютная, то хотя бы относительная свобода существует ли вообще? Или каждый из нас всего лишь реализует цепочку (или цепочки – иллюзия вариативности в зоне разветвления) личной обусловленности не тем, так этим?