Завидное чувство Веры Стениной

Девочки любили Калинину - некрасивых всегда любят. И бездарных - тоже. Если тебя вдруг все любят, имеет смысл задуматься.

Летом страдать немного легче, чем зимой: можно гулять по ночам, рыдать в парках и заедать боль арбузами.

Пережить чужое горе легче, нежели чужое счастье - но, если честно, так считают те, кто не способен ни на то, ни на другое.

Завидное качество - никому не завидовать.

Бывает такой сентябрь, что за него не жаль целого лета.

Макаронина (Олеся Макаровна) предпочитала стиль общения "фруктовый лёд", когда сладко, но всё равно - холодно.

Казалось бы, нехитрое дело — взять, да и полюбить тех, кто превосходит нас красотой или талантом, только вот беда — на этом пути, как срубленное дерево, лежит зависть. Бревном лежит — ни проехать ни пройти.

Бог никогда не был в мелочах и деталях, ведь за ними не увидишь всей картины.

Зависть – самое стыдное из всех человеческих чувств.
Свои права есть у ревности и у ненависти, и даже для жадности всегда находятся оправдания. Но не для зависти! Сказать: «Я завидую» – всё равно что выставить себя голышом на всеобщее обозрение, да не во сне, а наяву, да не в красивом двадцатилетнем теле, а в том, с которым живёшь бо́льшую часть своей жизни.

Счастливый случай в гробу видал важных нам людей, и мы не встречаем их годами, хотя живём в одном городе и ходим по одним и тем же улицам.

Есть у этих старых фотографий изумительное свойство – хорошеть с годами. Юлька знала это по своим школьным снимкам: раньше они казались ей уродливыми, а сейчас она любила каждый из них.

Красные сапоги замелькали в толпе встречающих, а Стенина поднялась на второй этаж, размышляя о том, как просто сделать женщину счастливой: нужно лишь взять и поменять всю её жизнь. И ещё – о том, что верить в своего мужчину недостаточно. Даже к самой крепкой вере должен прилагаться талант.

Всем известно, что у нас забирают именно тех, кого мы сильнее всех любим.

С.46: "Вера завидовала этому ее умению - с лёгкостью избавляться от лишних людей: подобной виртуозностью могла похвастаться, пожалуй, лишь великая русская литература. Или же история двадцатого века".

Единственный способ примириться с тем, что тебе не нравится, — окунуться в это с головой.

Ещё в начале девяностых Калининых ограбили – воры преспокойно вскрыли замок и унесли с вешалки дублёнку и шапку, пока Юлька спала, а мать смотрела «Санта-Барбару». За чужих американцев в ящике она переживала сильнее, чем за родню.

С недавних пор мужчины исполняли в Вериной жизни проходные роли. Тень в проулке. Неясное отражение в зеркале. Сон. Третьестепенные персонажи, понадобившиеся живописцу только для того, чтобы продемонстрировать, как эффектно он может изобразить тяжёлые складки материи. Смотрите, этот алый плащ, он совсем как настоящий! А кто под плащом, не так и важно — герой стоит к нам спиной, склонив голову.

Зрители хлопали с облегчением, как семиклассники в оперном театре.

Она одна была виновата в том, что случилось. Трижды дура. 3D.

Знаешь, я думаю, что сила Моцарта — не только в гениальности. Она ещё и в отсутствии сомнений.