Книга Джунглей. Стихотворения и баллады

Настоящее издание кроме произведений Р.Киплинга, изучаемых по школьной программе, содержит много дополнительных материалов. В помощь учащимся и учителям публикуются комментарии к текстам, летопись жизни и творчества писателя, высказывания критиков о нем, темы сочинений, развернутые планы некоторых из них, а также материалы, которые в равной мере можно использовать как для проверки знаний, так и на досуге, во время тематических школьных вечеров. Для учащихся старших классов, абитуриентов и учителей.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

3 оценки

5
67%
4
33%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 5Хотят прочитать 3

Рецензии

WinterSunflower
7 апреля 2026
Человек всегда возвращается к Человеку
Следите за мыслью: я читаю «Повелителя Мух» Уильяма Голдинга, где обезумевшие дикие дети бегают по острову с копьями, и вспоминаю о Маугли, выросшем в Джунглях. Вспоминаю (никогда не забывала) о том, что в начальной школе, когда мы проходили эту историю, я так и не смогла прочесть «Книгу Джунглей», такой она оказалась тяжёлой для восприятия. С тех пор чувствую вину перед Киплингом, которого незаслуженно обидела. И вот он попадается мне в библиотеке. Две «Книги Джунглей» в одном томе, ещё и с балладами и стихотворениями, вступительными статьями и материалами для ученика и учителя. Конечно берём! Время пришло…
От статей я, мягко говоря, осталась не в восторге. Из всех только Сомерсет Моэм (в переводе конечно) показал обоснованность и структуру в тексте, из его эссе по рассказам можно хоть что-то вынести при том, что ни одного рассказа в данном сборнике нет. В прочих же статьях очень много воды, излишней терминологии, переливания из пустого в порожнее. Один автор недоговаривает, другой будто осторожничает и вместе с тем пытается понравиться, комментатор теряет запал под конец и вообще оставляет финал сборника без комментариев, сославшись на то, что читатель не дурак и сам всё уже понял, вот ему щедрый подарок: шанс проявить сообразительность, фантазию и аналитические способности.
Но так не делается. Я шла к статьям именно для того, чтобы иметь представление о том, кто такой Киплинг и что есть Киплинг в творчестве. Получила ли я это? Да, но только поверхностно, и в основном постфактум, прочтя сборник от начала до конца. Разумеется, тексты автора должны сами за себя говорить и доносить до читателя мысль, заложенную в них без посторонней помощи, иначе получается, что либо автор плох, либо читатель глуп; либо жизненный опыт последнего сформировал в его голове иную картину мира, он просто не знает, на что смотреть и потому ничего не видит. Но какой-то путеводитель всё равно бы не помешал, особенно если книга сложная, из фонда мировой классики.
Для себя отмечу, что любопытного всё-таки удалось почерпнуть: внезапно огорошившие трудности перевода в родах (мужском или женском). Никогда бы не подумала что у кого-то «пантера» так прочно ассоциируется с чисто женским образом, из-за чего бедный потрясающе прописанный Багира оказался не Чёрной Пантерой, как и должно быть, а именно Чёрным Зверем, что уже в моих ассоциациях придаёт ему несколько инфернальную окраску. Да и не люблю я, когда переводчик додумывает за автора то, чего не было, исправляя текст. Кошку заклеймили «гулящей женщиной», а самец летучей мыши Манг стал Нетопырем (да, это вид мыши, но звучит, на мой взгляд, сильно смешнее оригинальной задумки). Одно дело читатель со своими ассоциациями, то его право лично воспринять авторский текст, как он это может и хочет делать, но совсем другое, будучи ответственным за донесение информации в полном объёме до читателя, посредником между ним и автором, переводчику идти на поводу своих представлений, которые, может быть, только его домыслы. Мне бы такие трудности никогда в голову не пришли. В конце концов, вопрос не в переводе говорящих имён транскрипцией или дословно (примером этому спору может служить хотя бы «Гарри Поттер»), а в том, чтобы назвать кобру коброй, не зависимо от того «он» это или «она», что также указано в тексте.
Библейские отсылки, которых я в детстве точно не заметила и не поняла бы, но с удовольствием выцарапываю теперь, как и все прочие в любом романе, рассказе или повести. Они есть и здесь. Как и многое другое, как и всё те же говорящие имена и философские напластования смыслов, значений и чувств. Киплинг, которого в статьях единогласно называют натуралистом за описательную манеру повествования, тем не менее отнюдь не журналистски вывел каждый характер всего-то его малой чёрточкой, не забираясь излишне вглубь сознания своих персонажей, тем не менее, смог передать бурю, что бушевала в их душах в тот или иной момент. Казалось бы, он пишет без изысков, но, в конце концов, всё равно оказывается сложным. Слишком сложным для начальной школы. Но достаточно сложным и многослойным для того, чтобы я не бросила чтение снова, не смотря на убийственный шрифт старых изданий. Простите, мои глаза, но я выбираю пищу для разума.
Итак, «Книги Джунглей» пройдены. Два сборника, основную часть которых занимают рассказы о Маугли, выстроенные в нелинейном порядке, так что хронологию читатель вынужден собирать сам (но не сказать, что это так уж трудно). Это очень медленные книги, в которых много созерцания и проживания момента, а чувственная сторона скорее передана физическими ощущениями, чем образами, однако и тут будет вдоволь метафор. Так что, если берёте Киплинга в руки, готовьтесь к тому, что это, скорее всего, надолго.
В жаркое марево и ледяные ночи тропических лесов то здесь, то там вклиниваются рассказы о севере: «Белый тюлень» о поиске самого безопасного дома на планете и «Квикверн» о мистике, имеющей вполне логическое объяснение. Оба всё с той же натуралистичностью, что и прочие. А также рассказы о животных на королевской службе, заклинателе слонов, крокодиле, который много бахвалился и местном горном святом, некогда увешанном орденами. Каждый из них воспринимается своего рода притчей, из которой пытливый читатель, конечно, сделает вывод. Такого рода истории с древнейших времён рассказывали в кругу у костров, часто их приукрашивая. Приукрашивает ли Киплинг? И да, и нет. Во всяком случае, этим историям веришь, они как будто зашиты на подкорке у человека, любой их точно когда-то где-то слышал или рассказывал сам, или придумал, но не озвучил. Суровые, поучительные, печальные.
Остальные же «Книги Джунглей» прославляют Человека (непременно с большой буквы), ломают шаблоны того, кто знаком с Маугли только по экранизациям и заставляют скрипеть мозгами, хочешь ты того или нет. Если вы искали книгу на отдых – вам однозначно сюда не надо. Джунгли Киплинга суровое место, где чтут Закон так, как не чтёт его ни один из людей. Здесь прославляют ловкость, презирают подлость и восхваляют мужскую силу и материнское сердце. Здесь учат уважать Братьев, платить по счетам, выказывать почтение матери и старейшинам. Здесь куда больше знают о Человеке в его полном значении, чем сам человек мнит о себе в действительности. И то сказать именно Человек здесь только один – Маугли. И никто во всех Джунглях не даёт ему об этом забыть, кем бы ни считал себя он сам.
Это первый бесспорный «разрыв шаблона», поскольку имя «Маугли» стало нарицательным для людей диких, не приспособленных к жизни в обществе. Какая же это ошибка! Мистификация на уровне шекспировского Отелло (он не был ревнивцем, читайте внимательно тексты, там всё сложнее, хотя также страшно). К сожалению, такой образ крепко укрепился в сознании людей, даже не знакомых с первоисточником. В экранизациях, к слову, тоже много допущений, адаптаций и переделок, начиная со смены пола персонажей и заканчивая упущением существенных деталей, как, например, сам факт рождения Багиры в человеческой среде и уничтожения по указке Маугли целой деревни (люди выжили) за то, что жители её оказались менее цивилизованными и справедливыми, чем звери. У местных людей нет Закона, он только слово, его адаптируют под себя, доходя до дикости сжигания на кострах якобы колдунов только потому, что некому охотнику нанесли удар по самолюбию. Закон Джунглей соблюдается их жителями неукоснительно и это бережёт их от серьёзных бедствий и раздора. Единственный раз, когда волчья стая попирает Закон приводит к разобщению этой самой стаи и последующим дням голода для каждого волка. «Всей душой и плотью всей, Человек, страшись людей!» - произносит Багира, напутствуя Маугли на его пути к людям. Потому что Маугли именно Человек, а люди, между тем, те ещё животные, говоря по справедливости.
Само понятие Человека здесь почти нечто сакральное. Маугли не волк, в прямом смысле, но всегда часть волчьей стаи. Он принят Джунглями, он Господин Джунглей, он их часть и говорит на их языке, живёт по их законам. Балу, Каа, Багира, Серые Братья и названые мать и отец, а также Акела – все любят и повинуются Маугли. Так любят, как не смог бы полюбить ни один представитель рода людского. Но Стая не признаёт его, Стая его боится, Стая гонит его прочь. Он никогда не был полностью диким, он во многом превосходил свой звериный народ и они понимали это. На самом деле ему никогда не было места в Джунглях в полной мере, хоть Джунгли и склонились перед Маугли в конце концов. Похоже это на устоявшийся образ маленького зверёныша? Нет. Сам Киплинг пишет, что к шестнадцати годам тот же Маугли больше походил на божество, был выносливее и красивее всех людей и даже в детстве проявлял то же, из-за чего был побит камнями.
Кстати об этом, Человек всегда возвращается к Человеку – главный лейтмотив историй о Маугли. Человек приходит не только к себе подобным, но и к себе самому, через круг перевоплощений, через испытания на его жизненном пути, собирает себя по частям, становится цельным, окончательно принимает свою суть. Прозорливые жители Джунглей увидели в Мугли Человека ещё до того, как он сам его в себе обнаружил, до того, как прошёл буквально (вчитайтесь внимательно) все стадии принятия до одной. И он возвращается к людям дважды: первый, чтобы обрести мать в лице Мессуа, эдакий якорь, но быть изгнанным за свою «волчесть» и заклеймённым «отродьем дьявола» (что иронично, учитывая его людские корни).
Он неприкаянный, не принятый ни одной из стай, ни волчьей, ни человечьей, он больше и меньше, чем волк, он также больше и меньше, чем человек. Но всё-таки Человек. Попав к людям впервые Маугли быстро выучивает язык, понемногу приспосабливается к их правилам и вливается в жизнь деревни, надеясь сойти за своего, даже если считает некоторые правила глупыми. Он понимает, что так надо, его приучили чтить Закон места, в котором живёшь. У него нет проблем с адаптацией в обществе, скорее, у общества есть проблемы с принятием не таких, как они. Ситуация, абсолютно противоположная тому, что мы вкладываем сегодня в «Маугли», как понятие.
Второй раз Лягушонок возвращается к людям уже навсегда, но уносит Закон Джунглей в своём сердце, как суровый, но самый справедливый из возможных. Он возвращается Человеком, помня и зная язык зверей, имея покровителей в дождливом лесу, но говоря и действуя вполне по-человечески. Возвращается к той, кого назвал своей матерью, кого спасал от безумства толпы, к той, что закрывала его собой от града камней, показав, что и в людском племени есть настоящие и не всё потеряно. Он больше и меньше, чем человек, поскольку часть в нём является волком. Он больше и меньше, чем волк, поскольку всегда оставался чуть-чуть человеком. Он говорит со зверьми, но и с людьми говорит тоже, на их языках. Он знает язык мира, он воплощает в себе Человека. И не случайно в напутствии Маугли от его прежних Братьев, друзей и наставников, от его разношёрстного племени звучит напоминание о реинкарнации, о том, что Шер Ханы, Табаки и Акелы есть не только в Джунглях, они есть среди людей. По сути это ведь архетипы личностей, которых всегда можно встретить, просто живя на свете. И это уже напутствие от Киплинга его читателю. «Смотрите, смотрите хорошенько, о Волки!» Смотрите, смотрите хорошенько, о люди! Внимайте, ищите в себе Человека (Также его обозначил и Экзюпери!) и не забывайте уроков, которые однажды усвоили.
На этом, в принципе, можно закончить. Стихотворений в сборнике слишком мало, чтобы судить об этой грани личности Киплинга-автора. Но мне однозначно понравились «Заповедь» и «Мэри Глостер». Пусть даже и в переводе. Местами сложно уловить ритм, от этого страдает рифма. С «Книгой Джунглей» ты уживаешься постепенно и уже не чувствуешь дискомфорта, приноровившись. К стихотворениям нужен другой подход. Местами они иронически-жёсткие, сурово-трогательные, духовно-возвышенные и очень натуралистичные, почти проза. Мне нравится, что Киплинг оставил приквел для каждого из рассказов «Книги Джунглей» в стихотворной форме, нравится, что оставлял песни по завершении каждого из рассказов, нравится в целом, когда происходит конвергенция прозы с поэзией.
Буду ли я читать другие произведения автора? Буду. Хотя бы потому, что за весь этот сборник, роман «Ким» был назван лучшим в творчестве Редьярда Киплинга, на моей памяти раза три, если не чаще. А это уже планка. И чистый интерес: поглядеть, что может быть сильнее и многослойнее «Книги Джунглей» и как это может быть сделано.
- март, 2026
Читать далее
6 понравилось
0
23