Les louves. Les visages de l'ombre. La porte du large

... ученик волшебника — а именно им является автор каждого романа — может знать преимущества своего изобретения и не подозревать о скрытых подвохах.

Когда иллюзионист манипулирует со своими аксессуарами, он знает, какой произведет эффект, когда же писатель обрисовывает изначальную ситуацию, то он и сам не представляет, как будет развиваться его идея, куда она его приведет и чем все это закончится.

Чтобы покончить с наваждением, есть только одно средство: рассказать правду, всю, ничего не утаивая.

У обломка кораблекрушения не спрашивают, почему его прибило именно к этому берегу, а не к тому.

Это, наверное, и есть счастье... эта крайняя усталость... это существование за гранью счастья... душевная пустота... остановившееся чудесное мгновение, сплетение рук на вершине ночи, уже готовой устремиться навстречу зарождающемуся утру ...

Она, и это правда, находилась рядом, но теперь уже не как добыча, а как подруга, как продолжение его самого.

В сорок лет трудно менять профессию.

Жизнь напоминает море — никогда не знаешь, что происходит там, в глубине.

Его учили относиться к деньгам так же почтительно, как и к хлебу.

 — Многие вещи я понимаю гораздо лучше с тех пор, как перестал видеть.