Мадемуазель Клод

Женщина, когда на нее находит смешливость, может пересмеять и гиену, и шакала, и дикого кота.

Я философствовал с ползунков. Из принципа настраивал себя против жизни. Из какого же принципа? Из принципа тщетности. Все вокруг боролись. Я же никогда и не пытался.

Тот, кто по причине слишком большой любви, что в обьщем-то, чудовищно, умирает от горя, заново рождается уже не для того, чтобы познать любовь или ненависть, - он рождается для наслаждений. И эта рабость бытия, не будучи нстественно благоприобретенной, есть яд, который рано или поздно отравит весь мир.

С виду - славные, достойные люди, здоровые, оптимистически настроенные, смелые. А внутри кишат червями.

Ты, конечно, немножко чокнутый - и знаешь это. Но ты по-хорошему чокнутый.

Я говорю не логично, я говорю щедро. Щедрость - расслышали? Щедрость вами не практикуется, никем из вас, ни в мирное время, ни в военное. Вам даже смысл этого слова неизвестен.

Я человек с большим сердцем, большим, как у кита, в чём все скоро удостоверятся, но никто не интересовался моим сердцем.

Но всякий, кто уловил истину определённости, - с приветом, и только такие люди сумели что-то сделать для мира.

Я на горьком опыте научился придерживать язык, научился тихо сидеть, даже улыбаться, когда во мне всё кипит. Я научился пожимать руки и говорить вежливые слова негодяем невинного вида, только и дожидавшимся, когда я сяду, чтобы броситься высасывать из меня кровь.

Мы едим один и тот же хлеб, но нет ни чувства общности, ни приличий. Мы едим, дабы набить брюхо, а наши сердца остаются холодными и пустыми. Мы разделились, но не стали индивидуальностями.

Она из тех женщин, что готовы отдаться, делая вид, будто заняты разговором о музыке и тому подобном.

Если вы продолжаете балансировать над бездной достаточно долго, вы становитесь настоящим знатоком: неважно, как вы дошли до жизни такой -- вы всегда правы.

Чтобы вас приняли и оценили, вам надо обнулить самого себя, стать неотличимым от стада. Можно мечтать, коль ваши мечты такие же, как у всех.

Я никогда никому не помогал в расчете совершить доброе дело — я помогал, потому что просто не умел поступать иначе.

Когда со мной заговаривают, я притворяюсь дурачком. Я изображаю живой интерес к нынешнему урожаю, погоде, выборам.

Женщина, повисшая на моей руке, беременна, и лет через шесть-семь то, что она носит в чреве, сумеет прочитать буквы в небе, он или она будет знать, что речь идёт о сигарете, а позднее станет курить сигареты, может, по пачке в день.

Мне Бог был нужен не больше, чем я Ему, если Бог есть, говорил я себе, я бы спокойно с Ним встретился и плюнул Ему в лицо.

Мы будто попрыгунчик, выскочивший из коробочки и раскачивающийся на конце пружинки. Чем сильнее мы барахтаемся, тем труднее вернуться обратно.

... я мысленно снабдил ее пантеоном лично тра**ющих ее божеств.