Далекие годы. Беспокойная юность

Я не часто читаю автобиографические романы. Те из них, которые смог вспомнить – это общеизвестные книги Горького и Л.Н. Толстого, читанные мной еще в школе. И вот – первый том «Повести о жизни» Паустовского.
Сначала - почему я взялся за него. Ну, во-первых, все более и более проявляющийся в последние годы интерес истории, в первую очередь – отечественной. Все чаще и чаще мне попадаются примеры фальсификации исторических фактов. Тех, современником, и, порой, свидетелем которых был я. И я просто прихожу в ужас, как только начинаю представлять искажение истории, на десятилетия, столетия, тысячелетия отстоящей от времени нынешнего. Некоторые искажения происходят по чисто техническим причинам – утере или отсутствию источников, какие – по политическим – когда источники намеренно фальсифицируюся в угоду тому или иному кругу лиц. Биографический роман, думаю я, помимо прочих ценностей, несет в себе ценность исторических свидетельств. И это ожидание от романа – оправдалось. В книге очень много интересных исторических фактов, вольным или невольным свидетелем которых был юный Костя Паустовский. Например, Константин ходил в ту же гимназию, в которую ходил и Багров. Тот самый Багров, который в Киевском Оперном театре стрелял в Столыпина. Убил его и был повешен. Другой факт – Костя Паустовский видел последнюю царскую семью, Николай II даже разговаривал с ним – царская семья приезжала на празднование 100-летия в костиной гимназии. В романе также Паустовский описывает реакцию народа на смерть Толстого и Чехова.
Во-вторых. Я был наслышан о прекрасном языке Паустовского. Какие-то смутные воспоминания остались у меня еще со школы – помнились прекрасные описания среднерусской природы. А тут, весной этого года, начала хвалить автора одна очень уважаемая мной поэтесса, литературному вкусу которой я не могу не доверять. Эти ожидания тоже оправдались.
Ну и в-третьих, - вот эта вот рецензия https://www.livelib.ru/review/294387#comments . Именно после этой рецензии книга была поставлена в хотелки и, по прошествии некоторого времени – прочитана.
Книга очень понравилась. Вот сейчас, перелистывая фрагменты, которые я выделял в процессе чтения, понимаю, что, соберись я привести их полностью – получился бы прямо краткий конспект книги, по которому я мог бы пересказать этот роман довольно близко к тексту.
Есть и причина, по которой я не взялся тут же за чтение «Повести о жизни – 2». Думаю, эта причина – неизбежное следствие автобиографичности романа. Все эти бесконечные дяди – тети – братья – сестры – кузины, жизнь и судьба которых, вне всякого сомнения, очень важны автору, здорово утяжеляют роман (в смысле объема). Конечно, их описание несет и какой-то исторический смысл, давая возможность получить более широкий срез жизни народа на рубеже XIX – XX веков, но в тоже время, лишает роман динамизма.
Общая оценка роману - 9 из 10

Вообще, я предполагала, что закончила с Паустовским на "Романтиках". Очень сложно далась мне та книга, герои не резонировали, автор утомлял многословием. Но нет, случился Новогодний флешмоб! (Мои благодарности в соответствующем месте)

И я словно бы попала в мир совершенно другого Паустовского. Вроде бы всё то же многословие, та же описательность, да и герои не слишком отличаются от "Романтиков" - беспомощные перед жизнью, милые и несколько пассивные - но, чёрт возьми, как всё это обаятельно, интересно, какие яркие краски, как всё блестит и переливается, и солнце печёт макушку, и снег холодит щёки. Ничего надуманного, ничего искусственного, ничего претенциозного.

В общем, мне ничего не остаётся, кроме как присоединиться к многомиллионной армии любителей творчества Константина Георгиевича и прочитать пять оставшихся книг цикла "Повесть о жизни".

Автобиографии сложная и порой не самая правдивая вещь.

Знаете, я каждый раз замечаю, что написание рецензии тоже выдаёт в человеке не только эпоху, но и окружение, воспитание, порой даже настроение.

Эта книга первая из автобиографических работ Паустовского. Здесь рассказывается о начале его жизни, гимназических годах (так же можно сказать, как аналог школьных, да?). Здесь рисуется образ родителей, воспоминания о детстве в усадьбе и поездки в поезде.

Трогательное описание матери, а начинается роман со смерти отца, восхитительные эмоции от бабки-турчанки и очень трогательное про запах роз – единственное, что напоминает ей о далёкой родине. Меня до слёз тронули слова, что мама стояла всю зимнюю ночь чтобы купить билеты в театр, а уже тогда было понятно, что денег в семье практически не было.

Всё произведение пропитано любовью, теплом и теми искренними эмоциями, что живут в нас в детстве. Нет, во взрослой жизни тоже есть эмоции, порой чистые, но их быстро начинает обрабатывать разум и что-то просчитывать, по крайней мере так работает у меня.

Для меня эта автобиография практически знакомство с автором где я-читатель взрослая, наверное, в детстве я что-то и читала из его работ, но не помню.

Подводя итоги. Рада, что прочитала, бесконечно трогательно и пронзительно, в голове буквально рисовались образы и картины. Но художник из меня ещё хуже, чем рецензии-писатель, поэтому вот вам работа нейросети.

Текст:

Картинка:

Я никогда особо не любила Паустовского. Его проза, которую в детстве часто рекомендуют читать школьникам, содержит много описаний природы и мало действия. Это казалось мне безмерно скучным. Да и став взрослой, я не стремилась к нему возвращаться. Но уши держала открытыми, и в них несколько раз залетала информация, что мемуары Паустовского сильно отличаются от его остального творчества и очень рекомендуются к прочтению. Поэтому я и начала знакомство с ними. И Паустовский меня не разочаровал. Пишет он, и в самом деле, легко и свободно. У него встречаются эффектные образы и сравнения, и в то же время они не застилают собой сюжета, не мешают автору четко передавать информационное содержание, а лишь оттеняют его.
Мне было интересно не столько детство Паустовского, сколько сама эпоха, кусочек которой он мог бы до нас донести. И в этом он не подвел. Его рассказы не сосредоточены вокруг собственного "я", он и сам стремится показать нам окружающее. Жизнь на Украине по сути, как я понимаю, русских людей, еще и имея польские корни по одной бабке и турецкие по другой. Все это смешалось, переплелось, разный говор, разные присказки, старые истории. Словом, это получилась весьма интернациональная семья, как сказали бы сейчас. Но мне интереснее оказались не его воспоминание о детстве, а время, когда он уже пошел в школу, вернее, в гимназию.
Гимназия тогда была особым государством в государстве. Меня еще в детстве удивляло, что гимназисты обязаны были и на улице ходить в форме, соблюдать некие правила, а то на них могли пожаловаться в школу и даже отчислить за какое-то хулиганство или слишком позднее появление на улице. Но было у них в классе еще и внутреннее братство. Временами оно выражалось в шалостях, в подтрунивании над учителями, но временами класс мог ополчиться на человека, который позволил себе какую-то позорную выходку и изгнать его из своих рядов, будь он их товарищ или учитель. Увы, я не представляю себе такого дружного поведения в современных классах. Правда, я не учитель, возможно где-то такие и есть.
Еще интересно было взглянуть на происходящее в стране глазами его сословия, а происходил он из мещан. И их гимназический класс всегда дрался с классом аристократов. Но я сейчас не о школьных проблемах. Он передавал свои впечатления (и витавшие в воздухе настроения) и о митингах, и о 1905 годе, о манифестациях, где оказывался случайно, об убийстве Столыпина, которому был свидетелем, о смерти выдающихся людей, я и не подозревала, что уход из дома Толстого и последующая его кончина и в самом деле так взволновала страну и так тронула многие сердца.

Продолжается чтение Паустовского. Из-за распада семьи он рос у родственников. Никто против этого казалось бы не возражал, это далеко от истории бедного сиротки, но все равно самолюбивому мальчику было тяжело, тем более, что он воспринимал это как предательство матери. И как только смог, то постарался стать более самостоятельным. Закончил гимназию (ему позволили в ней обучаться бесплатно), на жизнь себе зарабатывал уроками. Позже приехал к матери в Москву, но не смог уже сделать ее дом своим. За эти годы он слишком оторвался от семьи душевно. Да и вся семья распалась, теперь у каждого уже были свои интересы.
И вот разразилась война. Старшие братья поуходили на фронт. Он - младший сын, студент, с плохим зрением, призыву не подлежал. Но и держаться совсем уж в стороне он не может. Начинает работать (сложно представить) кондуктором в трамвае. Себя подбадривает тем, что он должен узнать жизнь лучше и со всех ее сторон, если хочет стать писателем. Постепенно становится санитаром, на поезде, в выездной бригаде. Много переживаний и много впечатлений. После ранения ему не удалось вернуться в строй (по политическим причинам, цензура была и тогда), и теперь он уезжает на юг, где устраивается подсобным рабочим у рыбака, ставит и вытаскивает сети. После такого отдыха он все же делает еще одну попытку вернуться.
Его воспоминания о войне интересны, хотя он и не был непосредственно на полях сражений. Все же и здесь он замечает нелепую оторванность высших чинов от реального положения дел, привычку к очковтирательству, бездумные распоряжения и неразбериху.
И еще я бы заметила, что автор достаточно сдержан в личных чувствах. Он будто бы дает возможность читателю самому выстроить свое мнение. Из-за этого картина первой любви сначала была даже не слишком понятной. Разделяет ли он это чувство, или же это просто одна из увлеченных им девушек, к которой он относится просто по-дружески. На самом деле это подтверждается уже позже, и еще внезапным воспоминанием в третьей книге.

Это книга попала мне в руки абсолютно случайно.
Стыдно признаться, но долгое время мое знакомство с творчеством Константина Георгиевича исчерпывалось книгами, рекомендованными для внеклассного чтения в 5 классе. Теплый хлеб. Стальное колечко. Ну да, природа, животные. Сам автор представлялся этаким старичком-лесовиком с лукошком.И, вдруг, эта повесть.
Я начала читать ее поздним вечером, рассчитывая прочитать пару страниц, но уже не смогла остановиться и буквально "проглотила" за ночь. А на следующий день снова открыла на первой странице и начала читать заново. Слишком много эмоций, впечатлений,открытий.
Я смеялась, плакала, радовалась, огорчалась. Редкая книга вызывала у меня такой спектр эмоций.
Это книга о юности. О мечтах и стремлениях, которым не суждено сбыться,из-за многих внешних и внутренних причин.
Паустовский - удивительный мастер слова. Его тон спокоен и мягок. Его проза согревает, будто, укутывая теплым пледом.
Стоит отметить, что "Беспокойная юность" является вторым томом из шести томов,пожалуй, главного произведения автора- "Повести о жизни".

Вот именно в такие моменты я испытываю чувство обиды из-за того, что целый пласт литературы остался вне поля моего внимания по моей же вине. Ведь что такое литература Паустовского? Для меня это что-то школьное, программно-обязательное, что не до конца понятно в детские годы. До сих пор так и было, пока случайно не попал в руки этот том, как быстро выяснилось, первый из задуманной серии автобиографических книг. Тотчас же возникло то самое приятное ощущение добротно написанного текста, нет, не сочинения, а увлекательного рассказа. Словно не по бездушным строчкам бежишь, а с хорошим собеседником разговариваешь. Чистый, ясный язык, без нарочитости и вычурности, вот что восхищает в этой книге. Пересказывать бессмысленно, лучше автора с этим никто не справился. Скажу лишь, что неоднократно во время чтения возникал соблазн вернуться в те далекие годы, притом, что не лубочно-прянично, а совсем по-честному они описаны. По той причине, что с помощью тех нехитрых приемов, которые пышно именуют искусственными словами навроде "эпитет", выткался целый мир, который до ужаса хочется самому распробовать. И остается только сожалеть, что знакомство с этой частью литературной вселенной не произошло раньше.

Паустовский как писатель прошел мимо меня за исключением нескольких рассказов (надо будет наверстать). А с недавних пор мне нравятся автобиографии писателей, и вот очередь дошла до Паустовского. Его автобиография состоит из нескольких книг, и "Далекие годы" - только первая часть. Она охватывает период дореволюционного детства и обучения в киевской гимназии, из которой потом вышло множество других писателей, не менее известных. Есть здесь и про первые шаги в писательстве, первые опубликованные рассказы под чужим именем, первая реакция близких на это увлечение. И поддержка бабушки, которая не упрекала, а гордилась внуком.
Но самая интересная часть, это, конечно, обучение в гимназии, во время которого произошло несколько встреч с историческими личностями, например, с царем Николаем, с Булгаковым, даже с королем Сербии. Убийство Столыпина и стрельба 1905 года тоже тут. Я получила удовольствие, читая о том, как Булгаков лез в драки, как учителя умели заинтересовать своим предметом, как гимназисты договорились получить по одной четверке на выпускных экзаменах чтобы золотые медали достались евреям, потому что без медалей их не принимали в университет. Или о том, как учитель по латыни собирался ставить четверки ученикам, потому что никто не верил, что они так любят и знают предмет. Больше всего из всех этих эпизодов, пожалуй, впечатлило меня описание смерти Льва Толстого, когда вся гимназия погрузилась в траур:

• Вчера, в шесть часов утра, на станции Астапово, - сказал Матусевич, стараясь не волноваться и говорить громко, - умер величайший писатель нашей страны, а может быть, и всего мира. Лев Николаевич Толстой.

Язык прозы Паустовского лаконичный, не смотря на описание множества побочных судеб теть, дядь и учителей. Он живой и в него верится, в нем нет чрезмерного украшательства, но нет и скупости на эмоции. В общем, хорошая книга про детство получилась.

Повезло Паустовскому: какие у него были по жизни учителя!
Он слышал, как Врубель, посмотрев свои фрески в Кирилловской церкви Киева, сказал:-Мне надоело таскать эту противную свою оболочку;
Мальчиком он сказал отцу, что «умер Чехов». «Отец сразу ссутулился и сгорбился.- Ну, вот, как же это так…Не думал я , что переживу Чехова»…;
Мама Паустовского стояла ночь в Москве за билетами для него в Художественный театр на «Живой труп» и «Три сестры» : - Ничего, мне было интересно со студентами и курсистками! ;
-Мы забываем об учителях, которые внушили нам любовь к культуре, о великолепных киевских театрах, о повальном нашем увлечении философией и поэзией, о том, что во времена нашей юности были еще живы Чехов и Толстой, Серов и Левитан, Скрябин и Комиссаржевская…Мы запоем читали Плеханова, Чернышевского и революционные брошюры..с лозунгами «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», и «Земля и воля». Читали Герцена и Кропоткина, «Коммунистически манифест» и романы революционера Кравчинского. В газете «Киевская мысль» мы любили статьи с подписью: «Гомо новус»…псевдоним Луначасрского… Мы забываем о знаменитой библиотеке Идзиковского на Крещатике, о симфонических концертах, о киевских садах,…о том, что торжественная латынь сопутствовала нам во всем на протяжении гимназических лет. Забываем о Днепре, мягких туманных зимах, богатой и ласковой Украине, окружавшей город кольцом гречишных полей, соломенных крыш и пасек…;
Сам Константин-еще мальчишкой- ездил вместе с бабушкой на поклонение к "Матке боске ченстоховской"...


Паустовский слушал лекцию Бальмонта. «Она называлась «Поэзия как волшебство»…;
Он увлекался «русской драмой и актрисой Полевицкой. Она играла Лизу в «Дворянском гнезде» и Настасью Филипповну в «Идиоте»;
-..я переписывыался с эсперантистами в Англии,Франции,канаде и даже Уругвае….получал открытки с видами Глазго,Эдинбурга,Парижа, Монтевидео и Квебека…Я просил присылать мне портреты писателей и иллюстрированные журналы. Так у меня появился прекрасный портрет Байрона…и Виктора Гюго..;
Он искал вместе с гимназистами потерянную оперу своего преподавателя, австрийца Иогансона, о которой узнал от автора, что ..»я становился молодым, когда писал ее. С каждой новой страницей с меня слетало по нескольку лет…То была музыка счастья! Где оно? Всюду! В том, как шумит лес. В листьях дуба, в запахе винных бочек. В голосах женщин и птиц…Я мечтал быть бродячим певцом…я завидовал цыганам. Я пел бы на деревенских свадьбах и в доме лесника…А может быть,эту музыку услышала бы та, что никогда не верила в мои силы…» И гимназисты вместе с Паустовским нашли потерянную оперу на Лукьяновском базаре!!! В нее только-только начали заворачивать сало…
В коллекции учителя географии Черпунова, от которого ушла молодая жена, моложе учителя на 35 лет, он как-то увидел чучела колибри и бабочку с острова Борнео: «Только мне ее жалко! Она-красивая, а ее почти никто не видит»…
На катке он катался на коньках «Галифакс» вместе с гимназисткой Марусей Весницкой, ставшей королевой Сиама и отравленной своими подданными растолоченным в порошок стеклом…;
Его дядя Юзя рассказывал, как «одним свои чихом убивал на месте шакалов», когда служил начальником верблюжьих караванов в Средней Азии вместе с братьями Грум-Гржимайло; как на военной службе не уберег водолаза, проверявшего дно реки Москвы во время коронации Николая II, как играл в рулетку в Монте-Карло , оборонял Харбин во время китайского восстания и участвовал в англо-бурской войне…;
Паустовскому ПРИШЛОСЬ стать писателем, потому что он усвоил - от аптекаря Лазаря Борисовича из Витебска – что «…Это большое дело, но оно требует настоящего знания жизни. Писатель! Он должен так много знать, что страшно подумать! Он должен работать как вол и не гнаться за славой…» И хорошо бы каждому. Мнящему себя «писателем» , иногда «подсыпать в пищу маленькую порцию яда. Чтобы его пробрало как следует и он пришел в себя…Потому что «мало ли кто хочет быть писателем! Я тоже хочу быть Львом Николаевичем Толстым»…
Кстати, Паустовский вовсе не был белоручкой и однажды как врезал по сопатке одному «аристократу» из гимназистов, который посмеялся над бедно одетой женщиной. А вообще-Паустовский драться не любил: не то, что Михаил Булгаков, возглавлявший «студиозов-демократов» во время ежегодных кулачных мордобоев в гимназическом саду…